16:53 

Всё, что есть у меня

Victorialiya
Cogito, ergo sum
Название: Всё, что есть у меня
Автор: Victorialiya
Гамма: vates
Категория/Рейтинг: NC 17. Гл. 10 - NC
Жанр: Романтика, психология, немного юмора
Персонажи. Пары: Акихико / Мисаки
Статус: В процессе. Гл. 10
Размер: Общий размер: Миди. Гл. 10. Мини
Содержание: Мисаки вспоминает, как поздравил Усами-сенсея с вручением премии. Он случайно открыл черновик будущей книги и начал читать, но тут вернулся писатель.
Предупреждение: Автор, в отличие от одного из персонажей, профессиональным писателем не является. AU. Возможен ООС.
Дисклеймер: Персонажи принадлежат автору манги Сюнгину Накамуре. Выражаю огромную благодарность режиссёру Тиаки Кону и всем создателям анимесериала

Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7-1
Глава 7-2
Глава 8
Глава 9

Глава 10


Мисаки понимал, что наверняка выглядел в глазах Эри полнейшим идиотом. Он не был готов к подобному разговору, даже толком не понимал, как надо себя вести. Что ж, первый блин комом. Второй тоже. Не получаются блинчики, пеките комочки.

«Очень странно всё вышло. Это же я хотел поговорить с ней об Усаги. В определённом смысле, всё получилось. Только немного наоборот, – он вытащил, наконец, из кармана гирлянду и запихнул её в ящик стола. – Да не нравятся мне мужики, я его люблю! Только Усаги, никто другой мне не нужен. Интересно, что он ей про меня рассказывал? Наверное, этого я никогда не узнаю. Мужчинам проще вдвоём? Пожалуй. Только порой мы с ним как будто стоим на разных берегах и не можем докричаться друг другу. Его бесполезно отговаривать от глупых идей и необдуманных трат. Он по-прежнему ревнует ко всем моим знакомым, особенно мужского пола, и убедить, что они просто друзья, невозможно. Названивает, если я хоть чуть-чуть задерживаюсь, будто я маленький и могу потеряться. Но я знаю, он беспокоится за меня. Усаги-сан очень добрый. Ну а минусы – кто из нас идеален? Все люди разные. Например, с Манами легко общаться. Когда я прихожу к брату в гости, мы можем с ней долго болтать про Махиро, обсуждать кулинарные мелочи или новое телешоу. И Эри. Почему-то мне кажется, что мы с ней в расчёте…»

Тогда в сквере его старая знакомая, она же новоявленная подруга, была чересчур откровенна, да и сам Мисаки не особенно стеснялся в выражениях. Разве так должны говорить друзья?

«Как-то нехорошо получилось. Я всё равно виноват, ведь она – девушка. К тому же, моя начальница. И старше не только по должности. Женщины не любят называть свой возраст, но Усаги-сан как-то говорил мне, что Аикава его ровесница. Он учился вместе с моим братом. Братику сейчас… Значит ей… – всё внутри у Мисаки сжалось. – Какой же я грубиян! Эри старше меня на 10 лет, а я вёл себя с ней как с соседской девчонкой. Стыд и позор… Но она сама мне позволила, могла бы одёрнуть. И что мне теперь со всем этим делать? Решено! Извинюсь. Завтра же! Лишь бы Усаги ничего не узнал, иначе будет очень и очень плохо. Он самодовольно заявит, что предупреждал, и что нечего было с ней связываться. Ненавижу, когда он так говорит. Будто у меня своей головы нет. Невыносимо!

О! Кстати! Надо воспользоваться случаем и, пока его нет, везде навести порядок».

***

– Тьфу ты! – воскликнул Мисаки, споткнувшись на лестнице. – Противные ступеньки! Хорошо, хоть не сломал ничего, – он потёр ушибленное колено. – Интересно, Усаги всерьёз думает, что у меня под ногами болото? Не понимаю, с чего это он взял? Я же вполне самостоятельный человек, по твёрдой земле хожу. И что значит «испортить мальчика»? Что я ему, молоко с истекающим сроком годности? Раньше подобного он не писал. Или я просто давно не читал его книжек. Зачем они мне, только сплошное расстройство. Пускай я не понимаю некоторых вещей и никогда не буду от них в восторге, но я доверяю ему и уважаю его талант и труд. Писатель – это призвание, образ жизни. Наверное, я бы не смог так».

Запустив стиральную машину, он взял тряпку и снова пошёл в кабинет Усаги-сана.

Сколько же пыли собирают книжные полки! И откуда она вообще берётся? Вытираешь её, вытираешь, моешь, убираешь, а через пару деньков – опять. Все старания насмарку. Да ещё эти вечные окурки. Фу! Он отодвинул пепельницу на край стола. К счастью, там было свободное место. Всё остальное пространство занимал творческий беспорядок. Среди всяческих книг и бумаг лежали несколько номеров журнала «Современное искусство» и томик очерков философии постмодерна.

«Это вам не дырки от бубликов, – Мисаки пролистал несколько страниц. – Заумь какая-то! Лучше уж журналы с картинками. Кстати, надо будет попросить полистать».

Удивительно. Раньше он думал, быть писателем просто как нечего делать. Взял ручку с тетрадкой и выдумывай себе, сколько влезет. А оказалось, куда сложнее. Усаги из книжного магазина каждый раз возвращается с кучей покупок. Он сидит в интернете и выискивает что-то подолгу. Переворачивает свою библиотеку, заодно разбрасывая везде по дому книги с закладками и какие-то исписанные листочки. Читает, помечает что-то и снова за ноутбук. Вгрызается в компьютер, словно червь в яблоко, и пишет, пишет, пишет круглые сутки, а после – падает без сил. Так из всего этого беспорядка рождается новый шедевр.

По крайней мере, так говорят. Мисаки-то сам полностью прочитал всего лишь одну его книгу. Ту самую, награждённую премией несколько лет назад. Кажется, это было вчера. Совсем недавно он поступил в университет Мицухаси и переехал к школьному другу своего старшего брата, а теперь – уже учится на четвёртом курсе, и у них с Усаги есть общая тайна, крепко связавшая две судьбы. Как быстро летит время!

***

Это было три года назад. Кеити Суми подошёл к нему на перемене и весело хлопнул по плечу:

– Поздравляю!

– С чем? – удивился Мисаки.

– Я сейчас был в преподавательской и видел по телевизору, что твой Усами-сенсей выиграл премию Кикукава.

– Кикукава? – озадачился тот, он даже слова такого не слышал. Или слышал в новостях, но никогда не обращал внимания. Конечно же, у семпая отец писатель.

– Ты в курсе, что он был номинирован?

– Не-а. До этого момента.

– Как, ты не знаешь таких вещей про своего соседа?!

– Ну…

Семпай поставил его в тупик.

– И что думаешь про новеллы Усами?

– Ой, чёрт… Знаешь, ну как тебе сказать…

– Ты хоть читал что-нибудь?

– Понимаешь, у меня это… хроническая болезнь. Я засыпаю после десятой страницы.

Более глупое оправдание было бы трудно придумать. Усаги не ассоциировался у него с приличной литературой. Это кроме того, что студент Такахаси вообще не особо любил читать. Разве что мангу или журналы.

Теперь все газеты и передачи новостей будут говорить о вручении премии. Книга Усаги-сана станет бестселлером. Посыплется куча подарков и поздравлений от разных известных и совсем неизвестных людей. Будет праздничный банкет, интервью и толпы поклонниц, выстраивающихся в очередь за автографом. А Мисаки, который делит с главным героем кров и… да, в том числе и постель. Иногда. Так вот, Мисаки Такахаси узнаёт обо всём последним.

С другой стороны, часто ли он интересовался творчеством своего сенсея. Осиленная кое-как половинка книжки карманного формата про бойз-лав не считается.

«Какой позор… – подумал Мисаки. – Надеюсь, эту премию вручают не за яойные романы? Чёрт, стыдно спросить… Я чувствую себя идиотом. Почему Усаги мне ничего не сказал?»

Уже дома ему сообщили, что повесть называется «Жизнь под луной» и не касается гомосексуальных отношений. В ней также отсутствовал герой и уж тем более героиня с его именем. К счастью. Или... Ну нет, вряд ли бы кто-то был против, если б его показали в приличном виде и хорошем свете. Но почему-то таких добрых идей писателю, находившемуся поблизости, в голову не приходило.

Ещё в тот же день довелось узнать, что у Акихико Усами есть старший брат – и снова сюрпризы. Почему раньше никто не рассказывал? Чем надо было заслужить такое недоверие?

Усаги с Аикавой и Исака-саном уехал на пресс-конференцию, оставив Мисаки одного.

Стол в гостиной был завален горой открыток, подарками и сувенирами. В вазах для цветов не осталось свободного места, пришлось несколько букетов положить просто так. Автоответчик не переставал записывать сообщения: «Усами-сенсей, разрешите поздравить! Позвольте предложить, пригласить, преподнести… Мы очень рады, выражаем вам своё почтение и восхищение …» – ну и так далее до бесконечности.

От всей этой кутерьмы было радостно и в то же время немного не по себе.

«Может быть, Усаги обиделся из-за того, что я ругал его книги? Наверное, с моей стороны это всё-таки было бестактно, я же его любовник».

Последнее слово смущало больше всего, но с фактами не поспоришь. Неважно. Надо было как-то исправлять ситуацию.

«Я приготовлю особенный ужин! Нет, этого мало, готовлю я каждый день, – он оглядел подарки, привезенные из издательства: перьевая ручка в прозрачном футляре с золотистой ленточкой, кожаный ежедневник, традиционный плюшевый медвежонок и ещё много всего непонятного в разных красивых коробочках: – Тут всё очень дорогое, наверное, а у меня с деньгами негусто. Нужно придумать что-то особенное, что сделало бы его счастливым.

Нельзя же всё время только получать, Усаги так добр ко мне».

Книги Акихико Усами – это сочетание фантазий и прибыли, а то, что он использует имена настоящих людей, могло означать лишь одно.

Так пусть же оно свершится.

Мисаки сильно волновался, репетируя свою речь: «Добро пожаловать! У тебя сегодня был трудный день. Поздравляю с победой! Ты, наверно, устал. Приготовить тебе ванну? Или предпочитаешь праздничный ужин? Чего бы тебе хотелось? Может… меня?»

Да, в 99% случаев Усаги предпочёл бы именно «может, меня», которое приятно щекотало внизу живота при одной только мысли об этом. Так волнующе и неприлично, что из самых укромных уголков памяти невольно возникли особенные минуты, когда Усаги ночью пришёл к нему в комнату и тихонько забрался под одеяло. Медленно снял с него пижаму и наклонился туда, где уже стало горячо и немного влажно. «М-м-м, ты здесь такой твёрдый…» Мисаки испуганно замер. Спросонья он не успел ещё разобраться, что происходит, а пальцы уже… и тогда…
Мисаки открыл глаза.

«Нет! Руки прочь из карманов, нашёл время! Пора в магазин, и нечего тут!»
Но стоило только представить на миг, как он вручает Усаги свой самый главный подарок, сердце сразу же начинало трепетать, как от первого поцелуя.

Пробил час. Вечером, остановив в коридоре усталого обладателя награды «книга года», Мисаки наконец-то поздравил его. И это называется - поздравил?

– А, да, точно! Чего ты хочешь? Честно говоря, я не могу позволить себе чего-нибудь дорогого. Скажи! Я куплю в рассрочку, – сбивчиво протараторил он заплетающимся языком. – Всем же можно. Я тоже должен тебе что-нибудь подарить! Ой… Нет, я совсем не то хотел сказать. И… я прочту твою книгу. Короче, поздравляю с вручением премии!

Нет, ну что за позор! Если вот так защищать курсовую, исключат, не раздумывая. Только это не курсовая, а человек, который для него очень важен.

Но Усаги-сан улыбнулся и ласково потрепал Мисаки по голове:

– Большое спасибо! Много людей сегодня поздравляли меня, но сейчас я по-настоящему счастлив. Знаешь, есть кое-что, что я хочу получить…

– И что же?

– Тебя.

– Тогда позволь мне сделать это…

Мисаки впервые решился его «соблазнить». Какое же это было ребячество! Видимо, некоторые люди просто не созданы для подобных вещей. Так трогательно и наивно: «Сегодня я сделаю всё сам».

«Ничего сложного, надо всего лишь повторить то же самое, что Усаги делал со мной».

И вот, любимый уже лежит перед ним на полу, родной и желанный. Улыбается и смотрит немного растерянно. Мисаки склонился над ним. Последовал нерешительный поцелуй, затем ещё. И ещё один уже немного смелее.

Но отчего-то всё замирало внутри, а руки дрожали, пытаясь расстегивать пуговицы.

«Надо расслабиться. Открыться желаниям и иди вслед за ними», – вот только на практике оказалось совсем по-другому, и сцена из новеллы Акикавы Яёя напрочь вылетела из головы.

– Мисаки…

– Не говори ничего. Пожалуйста… Сегодня я сделаю это для тебя… – шептал он, чуть прикрывая глаза.

Все мысли смешались, пульс отдаётся в висках. Но раз взялся, то надо хоть что-нибудь сделать.

Усаги не двигался, позволяя ему продолжать. Мисаки легонько потёрся головой о щёку любимого, снова поцеловал в шею. Всё идёт хорошо. Только вдруг почему-то отчаянно захотелось прижаться, вдыхать до одури запах его кожи и погрузиться в прекрасный сон, где они были едины… Стоп! Такое случается каждый раз, поэтому, не сегодня.

Он замер, не совсем понимая, как действовать дальше. «Может, вниз?.. Нет-нет! Лучше сначала наверх…Я смогу! Я всё сделаю».

Тем временем руки Усаги забрались к нему под рубашку, уже прикасаясь к груди. Всё тело пылает, туман в голове, и, кажется, сердце вот-вот разорвётся.

Так странно и глупо всё вышло. Мисаки уткнулся в родное плечо, надеясь чуть-чуть успокоиться. Надо собраться, он сможет. Трудно сказать, как далеко удастся зайти. Если вообще получится, он же никогда ещё не делал сам ничего подобного. В любом случае, цель соблазнения – близость.

И снова обдало жаром. Мисаки вспомнил, как Усаги-сан входит в него. Постепенно, пьяняще до дрожи. Сначала бывает чуть-чуть неприятно, а затем всё компенсируется с лихвой. Его любовь стала неразделима с наслаждением, захватывающим и непристойным, в жажде которого было так страшно признаться. А что, если оно окажется самоценным, первичным? Тогда получается, он… Все представления о жизни и о себе, о правильном и неправильном – во что они превратятся? Карточный домик или несокрушимая скала? Проверять не хотелось. Шестое чувство подсказывало, что иначе он может разрушиться до основания и больше не будет самим собой. Стоит ли жить после этого? Ведь от звериного эгоистичного состояния человека спасает только любовь, только вера во всё доброе, справедливое и прекрасное. Но какой в них смысл, если они лишь громкие слова и фантазии, не связанные с реальностью? Именно этого, до конца не отдавая себе отчёта, Мисаки боялся больше всего.

 

Пришлось зажмуриться, прогоняя дурные мысли. Это уж слишком.

Он закусил губу. Пошляк! Безумно стыдно. И так нелепо... Зачем он всё это затеял? Казалось, что будет легко. Ан нет! Просто ступор какой-то, словно что-то внутри противилось этому. Неужели… Вздрогнуло сердце и ещё кое-что внизу, до чего уже добрались пальцы Усаги.

Пока Мисаки, собравшись с силами, приподнялся, его джинсы уже были расстёгнуты и поползли вниз, оголяя бёдра и то самое место, которое, наверное, единственное в его теле действовало сейчас так, как надо.

– Усаги-сан, ну зачем! Я же сказал, что сегодня сам… для тебя…

– В таком случае мне бы пришлось прождать до завтра, – лукаво улыбнулся тот, окончательно забирая инициативу.

И этим всё сказано. Сколько ни ругай себя, всё бесполезно. Этот человек имел необычную власть над ним. Прикосновения, взгляд, нежный шёпот. Хотелось сразу обмякнуть и полностью отдаться в распоряжение уверенных рук и горячих поцелуев. Самое удивительное, что Мисаки именно таял, как будто герой любовных новелл. Никто другой, ни мужчина, ни женщина – хотя у него и не было больше ни с кем подобного опыта – не вызывал такой бури чувств и не оправдывал его самых запретных желаний, как это делал Усаги.

***

Мисаки случайно положил локоть на клавиатуру, и загорелся экран монитора. Неужели компьютер остался включённым? Почему же тогда Усаги до сих пор нет?

На рабочем столе был открыт файл с названием «По ту сторону облаков».
Заглядывать в чужие записи нехорошо, любому бы не понравилось. А читать черновик ещё незаконченной книги вообще плохая примета. Мисаки где-то слышал об этом, но любопытство взяло верх.

«Рукопись вовсе не личный дневник. Всё равно её будут переправлять ещё много раз, а потом напечатают, и в магазины, – заключил он, старясь успокоить бешено колотившееся сердце. – Может быть, так специально оставили. Раз уж само пришло, почему бы и не взглянуть? Я только одним глазком. Наверняка, там опять про меня, так что имею полное право!»

Но, просматривая текст через строчку, он всё равно нервничал и невольно прислушивался к каждому шороху.

«Мисаки кокетничает с какой-то девчонкой... Хм, ну, ничего страшного. Сора обнимает и уводит Акихико на балкон, чтобы друг не приревновал Мисаки к дочке какого-то богатея… Так и быть, ради доброго дела можно».

«– Да, приходится продаваться, – рассуждал Сора.

Вечерний июльский воздух казался тяжёлым и влажным. Город мерцал множеством красноватых огней, будто бы здание, где находился их ресторан, было построено в центре большого вулкана.

– Только наивные юноши всё ещё бьются с мельницами за мифическую самоценность искусства. Хороший художник голоден лишь потому, что ему некогда прерваться на обед. Чванливые миллионеры думают, что владеют миром. На самом деле это мы, не стесняясь, имеем их. Кстати, как там поживает твой новый «Рокфеллер»?

– Очередной самовлюблённый кретин. Пара правильных слов, и всё будет готово, – Акихико нервно стряхнул пепел вниз, за перила балкона. – Как же я это всё ненавижу!

– Но увы, ты к лишениям не привык и уж точно не откажешься от денег и славы. Признание после смерти это так скучно…

– Иногда я подхожу к той черте, чтобы от всего отказаться.

– М-м-м? И что же ты будешь делать?

– Останусь с ним, – не колеблясь ответил тот. – Если понадобится, я готов расписывать чашки или рисовать карикатуры на улице. Он будет позировать только мне, он будет только мой и ничей больше.

– Кхм. А мальчика ты спросил? – Сора лукаво покосился в сторону его руки с подрагивающим огоньком на конце сигареты. – Пойдёт ли с тобой Мисаки?

– Пойдёт.

– Из восхищения или желания поддержать хорошего человека? Привязанность… Любовь из сочувствия, самопожертвование – надолго ли это?

– Сора, а тебе ли не всё равно? Обязательно лезть грязными пальцами в душу?

– Это и моя душа, Акихико. И моя судьба. Кому же ещё вытаскивать тебя из очередной передряги, снова собирать по кусочкам?

– Спасибо. Ты безжалостен как всегда… Но ты прав, я знаю. Всё будет так, как должно тому быть. Я люблю его и постараюсь сделать всё возможное, чтобы он был счастлив…»

Громкий гудок машины заставил Мисаки вздрогнуть.

«Фу-у! – облегчённо выдохнул он, заново открывая файл. – Поразъездились тут! Ладно, посмотрим ещё чуть-чуть. Не такая уж и плохая книжка… То есть не пошлая, как обычно. Надеюсь, я ничего там не удалил…»

Он прокрутил бегунок вниз до последней страницы.

– Я… что? На… кого? – глаза буквально полезли на лоб. – Стоял на четвереньках? Начал л-ласкать себя… Бессовестно и сексуально… получая удовольствие от того, что за ним наблюдают?!!

Он в ужасе захлопнул крышку ноутбука.

«И это книга о поиске смысла жизни? Ни за что не поверю! «Серьёзная» литература… Ну уж нет! Я больше на это не поведусь! Не поддамся! Ни за какие коврижки! Бессовестно и сексуально? Нет, просто бессовестно! Совсем сдурел!»

Мисаки вскочил с кресла. Вдруг захотелось схватить компьютер и шандарахнуть со всей силы об пол. Еле сдержался.

«Безобразие! Что ещё за тип этот Сора? Почему не знаю? Да разве так можно?!! Я совсем не такой доверчивый. Это у того, другого Мисаки, ветер в голове и фигня под ногами! И женщину туда приписал, извращенец. Что ещё за новый прикол? Неужели… – он замер и перестал комкать лист, случайно попавшийся под руку. – Может быть, ему со мной скучно? Недостаточно меня одного…»

Но возмущение бушевало внутри, не позволяя победить лирическим чувствам. Он яростно разорвал измятую бумагу на мелкие кусочки: «Ни за что! С меня хватит! Отказываюсь понимать, мы слишком разные, – терзая уже следующий листок, Мисаки нервно расхаживал по комнате. – Как можно было подумать, будто у нас что-то получится! Разбросанные повсюду вещи, вонючие сигареты, замашки дурацкие и ещё эти…как их там, чёрт знает чем заполнявшиеся «дырки от бубликов». Занудные передачи, очерки философии… чего? Что это за хрень такая! Нам даже не о чем поговорить. Только про брата, мою учёбу и бытовуху всякую. И то он везде самый умный, даже если заведомо ни хрена в этом не понимает. И манга. Он же не любит мангу, всё время меня подкалывает. Усаги всегда навязывает мне своё драгоценное мнение. Пытается устанавливать правила, которые сам же не соблюдает. Я устал от его глупых капризов! «Душевная близость» – а что это? Как будто бы у меня душа в заднице располагается или ещё кое-где. Придурок! Дешёвый писателишка! Да он в своём мире живёт и любит Мисаки, которого выдумал! А я? Как же я? Есть ли мне место на этом празднике жизни?»

Но особенно больно и грустно было из-за того, что Мисаки прекрасно понимал: он любит Усаги-сана, этого странного типа, постоянно пребывающего в своих непонятных фантазиях.

В прихожей хлопнула дверь. Раздался знакомый голос: «Я дома!»

Мисаки подскочил от неожиданности и пулей вылетел из кабинета.

– Привет! А я тут стирку затеял…

– О, я как раз хотел заменить носки, – добродушно улыбнулся Усаги.

– Кинь их, пожалуйста, в корзину для белья на следующий раз.

– Следующий раз? Это когда? Мне нужно сегодня.

– Почему обязательно сегодня? У тебя ещё много носков.

– Но эти мои любимые.

«Ну, вот, началось… с Махиро и то попроще», – Мисаки напрягся, наблюдая за тем, как взрослый мужчина по-детски слегка надул губы.

– Почему именно эти? – вздохнул он. – А как же другие пятнадцать пар, почему же ты их обижаешь?

– Ты просто не понимаешь! Любимых не выбирают.

«Понеслось…» – у Мисаки снова возникло нехорошее предчувствие. Полоса неудач продолжается.

– Глупо гонять машинку из-за такой мелочи.

– Это вовсе не мелочь!

– Тогда постирай сам, раз уж это так важно.

– Я не умею…

– Надо заботиться о том, кого любишь, – ехидно заметил тот.

Усаги был непробиваем:

– Но ты ведь обо мне позаботишься? Ты очень милый. Это приятно, когда тебе стирают руками. Как в настоящей семье…

«Семья называется! Противный Усаги! Подлизывается, а сам пишет всякую дрянь! Семья – это не только какашки друг за другом убирать, между прочим!»

– Мисаки, ты же такой хозяйственный! Тебе будет нетрудно. Сделай это для меня, по-жа-луй-ста!

– Давай сюда уже свои носки! Снимай, вымогатель! – раздраженно потребовал тот.

– Мисаки?

– Что?

Акихико потянулся, чтобы его поцеловать.

– Мне очень нравится, когда ты такой сердитый. У тебя хмурятся брови и очень страстно сверкают глаза…

Сложно оставаться спокойным, когда щёки уже горят: «Ну как теперь быть, даже повозмущаться нельзя. Этому типу всё нравится, что ты ни делай. Так он чего доброго скоро подглядывать за мной начнёт. Кошмар!» Хотелось придумать что-нибудь в отместку, но, как назло, ничего остроумного в голову не приходило, и, набрав полную грудь воздуха, он выпалил:

– Эй! Не умеешь сам, другим не мешай!

– Ну… ладно, – тот отошел в сторону и закурил.

«Любитель белоснежных носков, блин!» – пробурчал Мисаки себе под нос.

Пока он суетился в ванной, зазвонил телефон.

– Усаги-сан! Возьми трубку!

– Уже иду!

Мисаки выстирал носки и, продолжая чуть слышно ворчать, повесил сушиться. Он уже поставил готовиться курицу и успел покормить морских угрей, живущих в аквариуме. «Эх, возни с ними много, но все к ним уже привыкли, – посетовал про себя. – Вкусные рыбки, наверное, только есть жалко. Они прямо как члены семьи, имена придумать осталось».

Он поднялся в свою комнату и посмотрел расписание лекций на завтра. Вышел в коридор. Усаги-сан всё ещё разговаривал по телефону.

«Что-то уж слишком долго, – Мисаки знал только одного человека, с которым тот мог часами мило беседовать о всякой ерунде. Прямо как кумушки на лавочке у подъезда. – Чего это он такой довольный? Братик звонит, не иначе».

До него доносились обрывки разговора про каких-то неведомых старых знакомых, про мистера Пиквика. Наверное, это как сэр Липтон, который придумал свой чай.

Спустя ещё десять минут терпение начало иссякать, да и в гостиной неплохо было бы полить цветы... Но его сердечный друг вышел на балкон, и пришлось переместиться на кухню. Проверяя курицу или занимаясь рисом, Мисаки не находил себе покоя и продолжал ждать. Когда же его позовут?

Усаги зашёл в кабинет вместе с трубкой. Тогда Мисаки вспомнил, что, протирая пыль, забыл на столе тряпку. И не только тряпку. Пошёл за ней, но на пороге его встретил недовольный голос:

– Ты о чём-то хотел меня попросить?

– Но я… Да тут пыль и мусор… забыл…

– Ну ладно, – он пожал плечами и вернулся в гостиную.

Мисаки быстренько закончил уборку, усиленно прислушиваясь к происходящему за приоткрытой дверью.

Последовал красноречивый вздох: «Мне пора. Извини, потом расскажу. Очень рад, что ты позвонил. Да, и тебе всего». Звук выключаемой трубки радиотелефона сменился щелчком зажигалки, и сразу потянуло табачным дымом.

Мисаки вовремя успел отскочить от двери, чтобы не получить по лбу.

– Ты хотел позвонить? – в паре шагов от него возвышался Усаги-сан и вопросительно смотрел сверху вниз

– Почему ты не дал мне поговорить с братом?

Тот опёрся о дверной косяк и задумчиво затянулся сигаретой.

– Разве вы редко общаетесь?

– Нет.

– Ты же собирался на днях заглянуть к нему в гости.

– Ну и что? Тебе-то можно с ним чай обсуждать!

– Какой чай? – растерялся он.

– Да тот самый, английский, Пиквик.

Акихико рассмеялся.

– Это не чай! Самюэль Пиквик герой из известной книги! Вы же это в университете проходили. Ты должен был знать.

– Я не держу в голове всякие мелочи, – недовольно фыркнул тот. – Пиквик-Шмиквик, всех не упомнишь!

– Конечно. На кухне это тебе вряд ли пригодится.

От подобного замечания захотелось кинуть в него ну хоть чем-нибудь, но Мисаки только пождал губы, проглатывая возмущение.

– Да ладно, не обижайся! Это звонил один мой старый приятель, – добавил Усаги.

– Приятель? Твой друг?

– Разве у меня не может быть друзей?

– Да нет, – замялся тот, вертя в руках тряпку, – просто удивился.

– Чему?

– Ты никогда не рассказывал…

«Конечно же, у него были друзья в школе и в университете. Это же надо было такую глупость сморозить. Усаги-сан известный человек. Наверняка у него много разных знакомых, просто он с ними редко общается, потому что характер такой. Разве что мой брат всегда был желанным гостем, про себя уж не говорю».

– Ты ревнуешь! – от Усаги не ускользнула его задумчивость.

– Вовсе нет!

Но Мисаки действительно был озадачен. Кто, если не он сам и не его брат Такахиро, мог вызвать столь бурный энтузиазм у этого малообщительного человека? Вдруг все герои его книг - настоящие люди? Тогда это мог звонить… Сора?

– Мисаки?

– Ну чего тебе?

Он обнял своего мальчика со спины, и Мисаки, расслабившись, прильнул ближе.

– А хочешь, заварим чай «Пиквик»? Какой тебе нравится, с клубникой или смородиной? – Усаги-сан уткнулся носом ему в шею и нежно поцеловал.

Тот вздрогнул.

Приятно было стоять вместе. Но заметив, как его друг прижимается всё сильнее, Мисаки попробовал отстраниться.

«Почему всё обязательно надо испортить! Такой момент… Да ещё с сигаретой расстаться не может».

Усаги притянул его обратно к себе. Рука легла на живот и начала пробираться под майку.

«Опять! Почему всё нужно сводить туда! Разве мест у человека мало? Неужели так трудно просто побыть рядом?»

– Не хочу, – наконец буркнул он возмущённо.

– Почему? – прошептал Акихико. – это же так приятно…

Но Мисаки рывком освободился от навязчивых объятий.

– Усаги-сан! Ты подпалишь мне волосы!

Тот фыркнул недовольно и затушил сигарету в ближайшей пепельнице.

– Что у нас сегодня на ужин? Может быть, цыплёнок табака? Люблю маленьких цыплят, они такие нежные…

– Нет, – отрезал Мисаки, метнувшись к плите. За всеми этими телефонами он чуть не забыл про то, что у него тушится-варится. – Сегодня – курица в грибном соусе. Надеюсь, не подгорела…

– М-м-м, вкусно!

Усаги было хотел подойти, но остановился, увидев как парень наклонился к духовке с рукавичкой-прихваткой.

– Ладно, не буду тебя отвлекать. Пойду, поработаю… Кстати, ты без меня заходил в кабинет?

– Кофту взял постирать. И проветривал, чтобы легче дышалось, – бросил Мисаки, не отрываясь от своего занятия. Противень горячий и вилка в руке, а тут отвлекают.

– Спасибо.

***

Усаги-сан закрыл окно и окинул свой кабинет хозяйским взглядом. На стеллаже есть пустое место, не хватает одой книги.

«Неужели Аикава сегодня была здесь, не Мисаки же взял почитать. Разве что для учёбы ему понадобилось. Надо бы проверить рабочее место…»

Его всегда настораживал свеженаведённый порядок. И где теперь что искать? Приготовленные журналы по-прежнему лежат на столе, ноутбук закрыт.

«Хорошо. Значит, всё-таки не читал, – удовлетворённо отметил Акихико. – Удалю вчерашний отрывок. Жёстко и слишком личное. Рюичиро Исака, конечно же, был бы в восторге, он любит погорячее. Но истинный смысл этой странной главы, кроме меня, смогут понять только двое. Да и те скажут, что с Акихико паранойя случилась».

Усаги поджёг сигарету и расслабленно сел в кресло.

С кухни доносились приятные запахи. Мисаки гремел тарелками, накрывая на стол.

«Дом, милый дом. Просто идиллия. Великий Усами-сенсей будет сочинять свой гениальный роман, пока любимый не позовёт его ужинать. Заботливый и такой родной мальчик. До сих пор немного пугливый, но от этого ещё более привлекательный. Кажется, так было всегда… – сейчас Акихико трудно было представить, как это, просыпаться одному в холодной пустой квартире. Разогревать вчерашний кофе, потому что свежий лень заварить. Да и какая разница, если ты всю ночь пил вино, закусывая свое депрессивное настроение едой из какого-то ресторана. Многое безразлично, когда ты один. Ни ты никому не нужен, ни кто-то тебе... – Нет, я привык быть один, но никогда не хотел этого. Мисаки. Со мной. Так странно звучит, будто я сплю или сочиняю очередную историю. А что, если проснусь? И опять в пустоте, которая однажды раздавит меня, если окажется вдруг, что заполнять её нечем. Потому что это лишь пепел и дым, всё что я написал, чем жил и, возможно, сейчас занимаюсь…

Только он настоящий. Ко мне прилетел ангел, и он прекрасен. Я не хочу отбирать его крылья. Единственное, о чём я прошу у судьбы, это чтобы он сам захотел остаться со мной навсегда».

Усаги снова задумчиво втянул в себя порцию никотина. Кусочек от сигареты упал на клавиатуру. Пришлось быстренько сдуть его. Где-то здесь должна была быть пепельница… Не видно. Но она точно была!

Раздался грохот падающего предмета и недовольные возгласы.

Мисаки, запыхавшись, влетел в комнату.

– Что случилось? Усаги-сан, ты не…

Возле него на полу валялся какой-то журнал и разбитая пепельница. Её содержимое – тёмно-серая грязь и окурки – разлетелось по сторонам, испачкав брюки Усаги. – Фу-у! Какая гадость! И обидно-то как…

– Раз уж пыль вытирал, мог бы заодно и окурки выкинуть, – отряхиваясь, недовольно проворчал Акихико, – К слову, ты ещё не поставил книгу на полку. А врать нехорошо!

Сердце у Мисаки ушло в пятки, он предпочёл ничего не объяснять.

– Извини-извини! Я всё исправлю! Я сейчас! – и кинулся собирать осколки. – Ты не поранился?

Он посмотрел на Усаги снизу вверх большими испуганными глазами:

– С тобой всё в порядке?

Акихико поднял его за плечи и крепко прижал к себе:

– Мисаки, прости меня.


@темы: Мисаки, Акихико

Комментарии
2011-12-17 в 19:10 

Вала Вайре
баба симпотная, ну а то, что дурная, это мелочи (с)
Victorialiya, я сегодня прочитала все имеющиеся части и хочу сказать вам огромное спасибо! Вы смогли по-настоящему заинтересовать меня своей историей. Прочувствовать, разобраться в тонком переплетении созданных вами мыслей и чувств. Вы смогли создать по-настоящему серьезную и человечную работу, а не бездумную сопливую историю, присущую яойному чтиву. Я восхищаюсь вашим талантом и очень жду продолжения. Спасибо вам еще раз за то, что вы делаете.

2011-12-20 в 17:05 

Victorialiya
Cogito, ergo sum
Вала Вайре, большое спасибо! Ваш отзыв для меня очень приятен и ценен ))) Значит, в правильном направлении движемся )
Будем стараться и дальше)

2011-12-20 в 23:04 

Вала Вайре
баба симпотная, ну а то, что дурная, это мелочи (с)
Victorialiya, я буду очень рада вновь встретиться с вашим творчеством, поэтому буду ждать продолжения :)

2012-05-07 в 21:33 

Добрый день уважаемый автор!
Подскажите пож. почему не загружатеся 5 часть? Все остальные отлично открываются
Если это только у меня такая проблема, то нельзя ли как нибудь сбросить эту часть на мне почту, если не слишком вас затруднит?
Спасибо

2012-05-07 в 21:44 

vates
сорри, что раньше автора прибежала ) в дневнике автора попробуйте открыть?.. там тоже все выкладывается, вдруг поможет

2012-05-08 в 02:01 

Victorialiya
Cogito, ergo sum
Мда, увы, здесь ошибка со ссылкой.
Вот правильная:
Глава 5.
junjouromantica.diary.ru/p163250659.htm

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

~Junjou Romantica~\~Чистая романтика~

главная