17:37 

О странностях... Ч. 1

Victorialiya
Cogito, ergo sum
Название: О странностях любви или О том, как Хироки Камидзё приобрёл ещё одну дурную привычку
Версия 12.09
Автор: Victorialiya
Гамма: vates
Жанр: ангст, романтика.
Присутствует POV Хироки
Персонажи. Пары: Акихико/Такахиро, Новаки/Хироки.
Категория/Рейтинг: NC-17, Яой.
Статус: Закончен. Ч. 1 из 3-х.
Размер: Миди
Содержание: Действие происходит после сцены в манге, когда Хироки встречает Акихико в кафе напротив цветочного магазина, где работает Новаки. Хиро-сан приходит домой и вспоминает, как он впервые прочёл яойную книжку Усами-сенсея.
Предупреждение: Автор, в отличие от одного из персонажей, профессиональным писателем не является. AU, ООС.
Дисклеймер: Персонажи принадлежат автору манги Сюнгину Накамуре.
От автора: Фик немного выходит за пределы атмосферы «Чистой романтики». Можно было бы добавить, что присутствует «психология» или «философия». В частности, разговор о свободе между Акихико и Хироки, а также экзистенциальные грузы Хиро-сана в самом конце. Подобное заявление автора можно также расценить как понт, мы не обидчивы)
Сначала планировалось просто написать о том, как Хироки читает яойную книжку, и что он об этом думает. Потом фик оброс в начале и в конце, превратившись в то, что он сейчас из себя представляет. Вся нц-а присутствует в истории про Аикихико и Такахиро, там автор старался изобразить некое подобие любовных новелл.

Часть 1.

После занятий в университете Хироки Камидзё сидел за столиком кафе у окна и задумчиво разглядывал улицу. Мимо ходили люди, проезжали машины, но они не интересовали его. Только одна цветочная лавка по ту сторону дороги неудержимо манила взор. Хироки приходил сюда не ради хорошего кофе, он мог часами изучать конспекты или предаваться размышлениям в ожидании счастливой минутки, когда в окне или возле витрины покажется молодой продавец Кусама Новаки. Они встречались уже пару месяцев. Встречались? Да они практически жили вместе! Хотя, он до сих пор не знал его друзей, кроме мужчин, с которыми они пили пиво при первом их с Новаки знакомстве. Он также понятия не имел, где находится приют, в котором тот вырос, и где вообще обитает Новаки, если не у него, снимает ли квартиру. Где хранит свои вещи. С собой он привёз всего ничего, в небольшом рюкзачке можно унести.
«Новаки много учится и подрабатывает в нескольких местах. Наверное, еле сводит концы с концами. Но он никогда не говорит об этом, - думал Хироки, тихонько прихлёбывая эспрессо. - Не хочет никого утруждать. Моих денег вполне хватило бы на двоих. Мы оба очень неприхотливы, не то, что некоторые… Почему-то Новаки всё время держится от меня немножечко в стороне. Оказывается, можно уверять в любви, заниматься сексом, иметь общий быт (если так можно сказать о сильно занятых людях) и при том сохранять дистанцию. Удивительно, - он вздохнул и проводил очередного посетителя цветочной лавки глазами. - Может быть, у него действительно ничего больше нет, и все свои восемнадцать лет этот странный парень жил ради других? Или это такая форма жизни для себя, так называемая «жизнь для других»? Неужели я наткнулся на второго Усами, софт-версия? «Ты всё время стараешься для других, а что тебе хочется исключительно для себя?» – «Мне? Трахать взрослого мужика и играть с ним в любовь». – «Нет, уж лучше живи для других. Правильно ты подавлял свою гнусную натуру!» - передразнивая про себя, он непроизвольно скорчил рожу, а потом снова отпил из чашки. - Почему у него нет девушки, и была ли она? Почему он вцепился в меня «с первого взгляда»? Почему именно я? Что я такого сделал? Или сработал инстинкт геев? Эти ребята в большинстве активные и своего издали чуют... Переизбыток энергии Инь, особые феромоны? Манеры у меня изменились что ли? Ни друзья-натуралы, ни родственники не заметили перемен, разве что я стал немного нервный. А эти гады всё просекают! Да, есть особые, невидимые простому глазу знаки, которые даже я сам объяснить не могу, настолько это неуловимо. Или… Ну как я раньше не догадался! Наверное, этого парня отымел кто-то ещё в детстве, и он до сих пор неосознанно мстит, доказывая свою гипермужскую идентичность. Вон, смотри! Девчонки вокруг него так и вьются, тоже чувствуют…» Новаки вышел на улицу, чтобы собрать для двух школьниц букет из цветов, стоящих на прилавке у входа. Одна из девочек прямо-таки повисла у него на руке, а наш герой игриво улыбался, складывая в охапку цветок за цветком. «Да что они делают! – возмутился Хироки. - Это такая маркетинговая тактика - флиртовать с покупательницами? Он совсем забыл про меня? Каждый раз ведёт себя, как совершенно обычный парень! Чего тогда ко мне прицепился? А что я сам периодически захожу в это дурацкое кафе? Чайку попить? Кофейку? Так нет же! Мне нравится сидеть у окна и наблюдать за ним. И он смеет утверждать, что я просто заставляю себя с ним встречаться? Это невыносимо! – Хиро уткнулся носом в стол, чтобы никто не заметил его возмущения. - Это я-то со всей моей гордостью – принимающая сторона. В наш самый первый раз я пожалел его. Подумал, что для меня, как для более опытного, отдаться ему будет проще. А потом так и осталось. Но этот восемнадцатилетний парень явно уже где-то тренировался… Только вот где? В приюте пацаны баловались что ли? У каждого есть, что скрывать. Новаки избегает разговоров о прошлом, да я и не настаиваю, - он ещё раз вздохнул, собственная жизнь показалась слишком запутанной. - Сидеть и размышлять – это прекрасно. Только пока сидишь, ничего не изменится. Разве что мысли причешешь. Новаки послала мне судьба, чтобы забыть Акихико – это хорошо. Ну а дальше? Какие сюрпризы мне ожидать? Я ведь почти ничего о нём не знаю...»

- Привет, Хироки! – кто-то хлопнул его по плечу.
- А-аки-хико?!! – тот чуть не поперхнулся. - Что ты тут делаешь?
- Шёл за тобой от университета.
- Как?
- Пешком. Заведеньице среднее, - отметил тот, оглядевшись. - Ради этого ты прошёл три станции, или прогуляться захотелось?
- Прогуляться?
- Ты даже не поприветствуешь меня? – удивился старый друг.
- Ага, привет-привет. Прости, давай пересядем, - Хиро схватил его за руку и повёл за другой столик, побольше и подальше от окна. «Только бы Новаки его не увидел, - промелькнуло в голове, - этого мне ещё не хватало!»
- Я сейчас, - сказал Акихико, кидая сумку на кресло. Через минуту он появился с двумя чашками кофе и двумя пирожными на подносе.
- Ты собираешься всё это съесть? – поинтересовался Хироки.
- Нет конечно, половина – тебе. Угощайся.
- Спасибо. Но я думал, что это тебе нравятся фруктовые пирожные, - съязвил он, но Акихико сделал вид, что ничего не заметил.
- Как твои дела? – спросил он.
- Да так, парнем обзавёлся…
- Что, правда? У вас серьёзно?
- Похоже на то.
При этих словах Акихико заметно погрустнел, но тут же встрепенулся, мобилизовался и пододвинулся ближе.
- А кто из вас сверху? - с хитрецой спросил он, наклонившись почти к самому уху приятеля.
- Не твоё дело, - тихо сквозь зубы процедил тот.
- Ага, понятно. Значит, не ты.
- Завидовать плохо, - тут же последовал ответ невозмутимым учительским тоном.
-Да я, вообще-то, не завидую и сладкое не люблю, - вернувшись к своей чашке, Акихико принялся размешивать три ложки сахара со сливками.
- Сахар и молоко убивают вкус напитка, - заметил Хироки.
- Ну ты и эстет! – усмехнулся тот, немного смутившись. - Я не заядлый кофеман, просто привык. Бессонные ночи – то учёба, то работа. Издатель требует не останавливаться на достигнутом.
- Бедняжка!
- Расскажи о себе, - попросил Акихико, - мы так давно не общались! Как сам?
- Спасибо, хорошо, - улыбнулся тот. Приятно посидеть вместе со старым другом, к которому он уже не испытывал прежней страсти. Да и пирожное было вкусным, несмотря на противное желе, которым заливают сверху кусочки фруктов.
- Как учёба?
- Последний курс остался. Пойдёшь учиться дальше по специальности?
- Конечно! Не оставаться же недоучкой!
- А я планирую в аспирантуру поступить, - радостно сообщил Хироки. - Мне нравится исследовать отечественную и западную литературу. Особенно ХХ век, мы же его застали. Тем более, есть живые свидетели практически всего столетия. Это так увлекает!
- Ну, да.
- Со временем очень сильно меняется мировоззрение людей. И каждая страна проходит этот путь немного по-своему. Из-за политики закрытого общества Япония стала частью активных мировых процессов только в XIX веке. Теперь мы семимильными шагами навёрстываем упущенное. Под и над землёй ездят скоростные поезда, дома сторожат собаки-роботы, интернет скоро будет везде и бесплатным, но всё-таки, мне кажется, что-то очень важное осталось позади. Как будто частичка души.
- Ты думаешь?
- Подавляющее большинство книг и методик по общественным и гуманитарным наукам заимствованно или создано западными специалистами. Они изучают нас и примеряют на нас своё платье. А как же уникальный японский путь? Остались только внешние культурные формы? Я так не думаю. Его как бы нет, или место ему в восточном зале возле туалета в Британском музее? Наши специалисты сводят всё преимущественно к эмпирике. Может, в этом всё дело?
- Ну и что? – возразил Акихико. - Зачем заново изобретать велосипед, если можно на него сесть и поехать. Суперразвитые, недоразвитые, развивающиеся – человечество всё едино. Малосущественные исключения – частные особенности людей и территорий. Тем более, в мире давно уже говорят о специфическом развитии каждого региона.
-Ты так считаешь?
- Да, не стоит из-за этого переживать. Я бывал за границей. Не так уж совершенна эта Европа. Нет, в чём-то они хороши, я не спорю. А в некоторых вещах – полные бездари.
- Но не в развитии мысли. Литература интересна тем, что отражает взгляды людей различных стран, эпох и классов. Через неё можно проследить историю, поближе познакомиться с культурой, узнать менталитет народа, а, соответственно, провести анализ, сравнение. И наоборот, чтобы понять, например, Толстого или Вальтера, нужно ориентироваться, что это были за люди, где и в какое время жили. Приходится становиться универсальным человеком, поскольку, мысля исключительно по-японски, невозможно охватить весь мир, он намного разнообразнее.
- Творчество - это сплошная субъективность, – задумчиво протянул Акихико.
Странные нотки в знакомом голосе зацепили слух. Трудно было понять, что происходит сейчас в голове у писателя. Но Хиро прекрасно знал эту особенность Усами, когда человек находится с тобой вроде бы на одной волне, а в следующую минуту он уже говорит или думает совсем о другом.
- Субъективность? Однако творческая мысль – это коллективный субъект, несущий за собой целые пласты множества смыслов. Это же великое наследие человечества, включающее и все индивидуальные особенности, - когда Хироки произносил эти слова, ему показалось, что собеседник совсем не слушает, а почему-то пристально изучает его лицо немного рассеянным взглядом. - Вот твою книгу, например, отметили бы премией, будь она полностью субъективна? Ты, как автор, затронул нечто универсальное и при этом ещё умудрился зацепить конкретные общественные струны, натянутые именно сейчас.
- Да ну, в своих новеллах я эксплуатирую избитые сюжеты, а проблемы беру из себя и окружающих. Только то, что меня волнует, - Акихико меланхолично помешивал ложечкой кофе, хотя этого давно уже не требовалось, сахар растворился мнут пятнадцать назад. - Наверно, гениальные люди в чем-то похожи…
- От скромности ты не умрёшь, однозначно!
- Творения великих мастеров несут отпечаток своей эпохи, но мир неизбежно сольётся в единое пространство. Исчезнут лишние границы и условности. Люди будут говорить на одном языке, лучше понимать друг друга. Всё будет хорошо, - писатель повернул тему универсальности в менее извилистое русло, чтобы, не поссорившись, остаться при своём, но и здесь были подводные камни.
- Границы и пограничники – непреходящее явление, как на земле, так и в головах отдельных людей и целых народов, - тут же возразили ему. - Шарик круглый, но между всеми обитателями планеты нельзя поставить знак равенства. Мы все равны и неравны одновременно. Японцы, американцы, русские, китайцы – иногда мне кажется, что у некоторых людей по-другому устроена голова. Что для одних хорошо, для других – плохо. «Однажды везде для всех наступит хорошо» - разве такое возможно?
- Это пустая фраза, - парировал тот. - За ней можно спрятать всё, что угодно. Хорошо - это когда ты сможешь жить так, как тебе хочется. И сосед по этажу, и люди за океаном. Понимаешь, очень важна свобода, чтобы всё стало хорошо.
- Свобода – противоречивое явление. Человеку хорошо только когда он будет оправдан на всех уровнях своей группы, от семьи до государства. И когда его желания совпадут с этой системой координат в основных параметрах - узловых точках.
- Это обывательщина, приспособленчество, - возмутился Акихико, нервно соскребая с блюдца остатки бисквита. - Для любого здравомыслящего человека свобода личности прежде всего.
- Но Личность личности рознь, - не унимался Хироки, им двигало не столько желание спорить, сколько правдоискательство. - Свобода гениального учёного, свобода солдата защищать родину, свобода маньяка-педофила-убийцы – это разные вещи! Их путать нельзя. К тому же, получается, что моя свобода кончается там, где начинается твоя, и наоборот?
- Свобода – чего? – уточнил тот, - я говорю о свободе творчества, свободе законных проявлений, неагрессивных по отношению к другой личности и её частной собственности.
- Но у маньяка тоже есть жажда творчества, аж руки чешутся! Что в этом случае делать?
- Какой ты въедчивый! – в порыве эмоций Акихико резко откинулся на спинку кресла. - Для этого существует право. Потому я изучаю законы, чтобы меня никто никогда ни в чём не ограничивал. Только по моему согласию, если я чувствую за собой такой долг чести и справедливости.
- Ага! Значит, есть нечто выше! Мораль, традиции, любовь, уважение, долг.
- Есть, - согласился тот с лёгкой ухмылкой. - Но оно субъективно. Именно поэтому правовая система всё больше проникает в нашу жизнь, регламентируя взаимные свободы до мелочей.
В процессе разговора он невольно положил свою ладонь на руку старого друга, а потом принялся медленно, как бы невзначай, поигрывать его пальцами, то слегка поглаживая их, то переплетая со своими. Наконец, Хироки не выдержал и, освободившись, мягко, но уверенно, прижал его пальцы к столу. Акихико сделал вид, что ему всё равно, но рука его вразрез обыкновению была послушной и тёплой.
- Регламентируя? При чём здесь тогда свобода?
- Свободное желание людей поддерживать мир и порядок. Не будь этого, ни о какой счастливой жизни и самореализации даже говорить не стоит, - продолжал он. - Человек – то же животное, только высокоорганизованное и более приспособленное в силу развитой мыслительной деятельности. Наши законы - результат эволюции. Чем более они совершенны, тем более свободными мы можем быть.
- Закон – это ограничение, уже неволя.
- Маленькая жертва ради большого преимущества. Свободный человек живёт в первую очередь для себя. Он служит государству, поскольку только посредством этого «аппарата насилия» осуществляется комфортная свобода. А иначе – анархия, каменный век. Неся тяжёлое бремя постоянной борьбы за выживание, заниматься творчеством и наслаждаться земными, а тем более интеллектуальными, радостями просто некогда. Вот так обусловлено человеческое счастье. Кстати, о творчестве… - Акихико достал из портфеля небольшую пачку бумаг на зажимах и положил на стол. - Я хочу, чтобы ты взглянул на это.
Хироки наклонился, чтобы прочитать название.
- Новая книга?
- Да, несу отдавать редактору. Но сначала хочу узнать твоё мнение.
- Давненько ты ничего не давал мне на рецензию!
- Ты носишь линзы? – обеспокоился Акихико, заметив, как близко его друг поднёс к глазам рукопись.
- Да. Щуриться и читать носом это уже привычка.
- Без очков тебе гораздо лучше. Просто герой-любовник.
- Лесть тебе не поможет, - хмыкнул тот. - Предупреждаю, критик я строгий!
- Помню-помню.
Хироки Камдзё – студент филологического факультета – неторопливо пролистывал рукопись, выборочно останавливаясь на случайных страницах. С каждой минутой молчание его становилась всё тяжелее и неприятнее, как одежда, промокающего под дождём человека. Лицо заметно помрачнело, а скептическая, шутливая улыбка полностью исчезла.
- Усами-сенсей, я имел счастье прочесть все ваши работы. Эта книга обо мне, или так только кажется? Где-то я видел похожую главную тему. И содержание… Почему, если я покраснел, то это страстно розовый? – наконец произнёс он.
- Захотелось написать что-нибудь клубничное с хорошим сюжетом. Здесь я могу одновременно выплеснуть свою фантазию, получить удовольствие и деньги. Может, неплохая драма получится, и я решусь издать версию с купюрами под своим настоящим именем, - спокойно пояснил Акихико. - Определившись с характерами, я решил изобразить кого-то, похожего на тебя. Это же здорово, стать прототипом героя.
- Что? – удивился Хироки, и где-то в животе неприятно заныло. Вот только что так удачно складывался разговор, литература и вкусный кофе без лишних страстей и обид, дружеское прикосновение руки и рассуждения о свободе - всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так хорошо, что просто нельзя не испортить… Он же знал, он должен был предчувствовать подвох! Но до последнего хотелось верить в человека. Удушливая паника подкатила к горлу. Перед глазами на мгновение потемнело. Хиро-сан почувствовал себя загнанным в угол, его сковали и вели на казнь за непонятное чужое преступление.
Повисла пауза. Не удержавшись, Акихико изобразил возможное продолжение разговора:
- «Можно я использую тебя в своей работе?» – «Конечно! Спасибо!» - «Я рад, что у меня есть такой хороший друг». – «Всегда пожалуйста, Усами-сенсей.
- Не то слово, как я рад, что у меня есть такой «хороший» друг, - сыронизировал Хиро. - Такой хороший, что сообщает мне об использовании моего образа и светлого имени только тогда, когда относит в книгу издательство!
- Когда это напечатают, я отдам тебе рукопись с автографом на память.
- Не хочу!
- Почему? – удивился писатель.
- Да потому что ты спрашиваешь моё разрешение задним числом! – взорвался тот. - На кой чёрт тебе моё мнение, если всё уже решено? От меня же ничего не зависит! Ты же ничего не собираешься менять! На хрена такая формальность? Хочешь спать спокойно? Да тебя танком не расшевелишь, даже если весь город провалится! Самодовольная скотина!
- Ну, извини, я-то думал, тебе понравится…
- Понравится? Иди к чёрту, Усаги-сан! Я уже в который раз наступаю на те же грабли! – не унимался Хироки. - И знаешь что? Мне это не нравится!!!
- Очень странно, - Акихико покачал головой. - Какие грабли? Ничего не понимаю. Я пришлю тебе копию книги.
- Тебе плевать на мою репутацию, - продолжил тот уже тише, потому что официантка с натужной улыбкой повернулась в их сторону. - Разве не ты изучаешь право? А как же моя свобода? Не смей печатать эту клевету!
Акихико, тяжело вздохнув, допил залпом свой кофе и собрался уходить.
- Подожди, - схватив его за локоть, Хироки вскочил следом. Тут он заметил возле кассы знакомое лицо мужского пола в тёмном длинном фартуке. Это был Новаки.
Попытка спрятаться за широкой спиной Акихико была совершенно напрасной. Наоборот, этот спонтанный жест испортил всё дело. Новаки увидел своего Хиро-сана и подошёл прямо к ним.
- Ой, привет! Не думал встретить тебя здесь! – он вышел вперёд. – Ах, да, ты же работаешь неподалёку! – не ощутив кое-чьего присутствия позади, оглянулся: - Куда испарился… этот?.. Извини, поговорю с тобой позже! Мне надо кое-что сделать. Срочно!
- Господин из цветочного магазина, ваш кофе готов! – услужливо сообщила официантка.
- Я позвоню! – Хиро-сан тронул Новаки за плечо и пулей вылетел из кофейни, а в голове стучала одна лишь мысль: «Я должен помешать ему напечатать этот гей-роман! Во что бы то ни стало!»


Но Акихико уже и след простыл. Добежав до угла соседнего здания, Хироки остановился. Почему он решил, что мистер Кролик поскакал к метро? С тем же успехом его приятель мог поймать такси или спрятаться в ближайшей подворотне. Огляделся вокруг, но так и не решил, куда ему метаться. Достал мобильник и набрал знакомый номер - только длинные гудки в ответ. «Подлец! – негодовал он, - зачем показал мне свою дурацкую писанину, если я не могу даже прочитать её! Что за чёртово уведомление! Ещё попросил бы расписку: «К содержанию книги претензий не имею. Передаю свою душу и тело в полное распоряжение г-на Усами Акихико безвозмездно в вечное пользование». Козёл!»
Хиро-сан шёл вдоль по улице и мысленно дискутировал сам с собой. Внутри всё кипело. Ноги сами несли его вперёд, лишь бы подольше, не спускаясь в подземку, всё время поверху, ещё на одну станцию метро ближе к дому. Успокоившись немного, он решил позвонить ещё раз. Свернув в глухой дворик за каким-то магазином, нажал «рекол». Снова гудки и автоответчик. «Послушай ты, засранец! Надо встретиться! – нервно заорал он после сигнала «пи-и-и-ип». - Я хочу прочитать твою хрень прежде, чем увижу её на прилавке. Перезвони мне!». Потом, немного подумав, набрал номер ещё раз. Терпеливо выслушав монотонный женский голос электронного секретаря, оставил новое сообщение: «Привет. Это снова я. За «засранца» и «хрень» прошу прощения. Если можно, измени, пожалуйста, имена героев. Если нет, то хотя бы, позволь прочитать твою книгу обо мне до конца. Я должен знать, к чему готовиться, какие подколки и наезды придётся услышать от родственников и друзей. Спасибо. Надеюсь на понимание».


Дома никто не ждал. В его маленькой однокомнатной квартирке не было ни кошки, ни мышки, ни мушки. Одна только невыносимая тишина и безучастно тикающий будильник. «Абонент не доступен, перезвоните, пожалуйста, позже». «Что за номера? Новаки же бросил вечернюю подработку! Или нет? Неужели он разобиделся? Как неудачно всё вышло… - Хиро сидел на пуфике возле телефонного аппарата и нервно теребил провод. - Что же делать? Он не выносит Акихико. Я понимаю, сам этого типа иногда не перевариваю. Может, ещё раз позвонить? Нет, решит, что я действительно виноват... Но у меня с ним теперь только дружеские отношения! Прежние страсти улеглись, и я чувствую себя, как выразился бы Акихико, свободнее. Только что делать с Новаки? Как ему всё объяснить, он же такой мнительный. Если я начну оправдываться, он ни за что не поверит! А если скажу, что люблю его... нет, не могу позволить ему сказать, будто я притворяюсь! Почему наш мир такой хрупкий, что какая-то случайная небрежность способна всё разрушить?»
Хироки переоделся в домашнее и заварил себе чай. «Если он пошёл на подработку или ещё куда, то быстро не вернётся. По крайней мере, сегодня, - рассуждал он. - Хорошо. У меня будет время подумать и сделать вид, будто ничего не случилось... Что я говорю? Ничего же не случилось, сплошная ерунда! Знал бы Новаки, что за сюрприз преподнёс мне Акихико сегодня, непременно полез бы в драку или ушёл навсегда. В лучшем случае, запретил бы мне даже жить в одном городе с этим графоманом. Да-а-а, история…» Он бросил взгляд на часы – уже восемь вчера. Подошёл к холодильнику и заглянул внутрь: вчерашняя еда в кастрюльке, масло, сыр, кусок подкопчённой рыбы. Пришла пора что-нибудь съесть, но как запихнуть в себя что-то из вышеперечисленного, даже представить себе невозможно. Нет аппетита. «Если Новаки прочтёт эту книгу, я просто умру со стыда! А моя мама, которая так любит Акихико, что скажет она? Кошмар! Великий Будда, как здорово, что этот гадёныш пишет яой под псевдонимом! А если нет? Про геев, но без откровенной порнухи? Новаки такую литературу не читает, ему вообще некогда читать всякий худ. А вот мама - вполне, она у меня любопытная… Её сердце может не выдержать такого разочарования. Я убью этого козла!». Хиро вскочил и ударил со всего размаха подушку кулаком. «Псевдоним!» - вдруг осенило его. Тут же бросился к стеллажам проверять, не завалялась ли какая-нибудь фривольная книжонка с инициалами «А.Я». Он ведь собирал все произведения Акихико и все публикации о нём.
Порядок наведён, чай остыл. Снова включив чайник, Хиро-сан сел передохнуть. Бесполезно. Неприятное ощущение поселилось внутри и угнетало какой-то жуткой безысходностью. Сердце тянуло и ныло, сжимаясь от несправедливости и тоски. Как же хочется повернуть стрелки часов назад и, отыскав счастливый момент, навсегда остановить время! «Ах, если бы мой приблудный кот Новаки был рядом, - вздохнул он. Нестерпимо хотелось ощущать присутствие Новаки со всей нежностью и проникновенностью, без слов. Набрал номер – недоступен. Тогда послал на всякий случай встречный наезд в СМСке, мол, где тебя носит так долго. Позвонил ещё раз Усами-сенсею – не берёт трубку. Мобильный, наверное, забыл или потерял, а дома сидеть неохота. Что же делать? Может, броситься грудью на печатный станок? Поджечь квартиру Акихико, издательство и типографию? Нет, не поможет, заберут в тюрьму, а оттуда сдадут в психиатрическую клинику для особо опасных маньяков. Да и в реальности, несмотря на весь свой темперамент, Хиро-сан был человеком весьма разумным.
Он подлил себе в кружку ещё кипятка. Больше всего раздражала беспомощность, как будто связали руки и подвесили над обрывом. Висел он на тонкой ниточке прямо над жерлом бездонной пропасти и раскачивался на ветру, а проклятая бечёвка категорически отказывалась рваться.
«Зачем так мучить меня? Почему его приспичило написал эту, именно такую, книгу? Зачем надо было показывать мне её? Разве между нами не всё ясно? Это жестоко! - Хироки через силу пропускал в себя глоток за глотком зелёный настой и понимал, что с каждой дополнительной мыслью об Акихико его начинает трясти. - Люби своего Такахиро! Как можно писать обо мне такое? Я и он. Выдумки о сокровенном... Зачем? Если бы это был только прощальный подарок, я понял бы. Но Акихико собирается опубликовать это. Да разве можно выдавать на всеобщее обозрение такие интимные вещи! Это подло! Он предал меня! Неужели можно быть настолько бесчувственным? Теперь что, состряпать из старого друга очередную дешёвую историю для развлечения пошляков и пополнения собственного бюджета в порядке вещей? Как можно поступать так с живыми людьми?!!

***

Когда я впервые узнал, что Акихико сочиняет попсовые бойзлав-романы под псевдонимом Акикава Яёй, я был в ужасе. Просто в шоке. Мы тогда первый раз встретились после долгой ссоры. Акихико прислал мне сборник своих новелл с очень душевным автографом. В двадцать лет он получил свою первую премию за лучший дебют. Неужели можно было подумать, будто я так ненавижу его, что не удосужусь прочесть книгу моего лучшего школьного друга? В предисловии он выражал благодарность нескольким людям. Из-за гордости Акихико не мог упомянуть моего имени, но я отчётливо понял, как только открыл страницу, что один из этих людей – я. Мы пили чай в каком-то ресторанчике, и Акихико поделился со мной своей новой задумкой. Оказывается, кроме той книги и рассказов в журналах, он опубликовал уже два забавных произведения. Совмещая свои фантазии и писательский дар, он получил крупную сумму от издательства. Видите ли, очень популярны незамысловатые любовные истории с элементами эротики, в том числе и про геев в жанре «яой». Конечно, работал он под псевдонимом, чтобы не пачкать честное имя Усами. «Мать моя женщина! – подумал я тогда. - Так это же дешёвая порнография, дорожное чтиво! Нет, я всё понимаю, мой кумир привык к обеспеченной жизни и не сильно приспособлен к другой работе, но это! С ума он что ли сошёл?». Вместо того чтобы радостно помириться, я отругал его тогда. Как может он, мой бог литературы, разменивать свой талант по мелочам! Это ужасно! Преступно! Невыносимо! Немыслимо! Просто в голове не укладывается. Он сказал, узнаю моего Хироки, и крепко обнял меня.
Помню, как я зашёл в магазин и накупил кучу словарей, критики и художественной литературы, чтобы замаскировать одну единственную маленькую книжицу, так я стеснялся. Но продавщица всё равно, как назло, обратила внимание именно на неё. Конечно, среди Ницше, Кавабат и Хемингуэев! Словно я пытался спрятать «Плейбой» между «Таймс» и «Асахи симбун». «Это для моей подружки», - пренебрежительно бросил я и распихал приобретения по пакетам.
Я вышел из магазина с полным осознанием собственного ничтожества. Тоже мне, интеллигент паршивый! Ещё и очки напялил! Да не было у меня никакой подружки. У меня тогда никого, даже аквариумной рыбки, не было.
Вернувшись домой, я разложил покупки на полках, а злополучную книжицу бросил на стол. Построгал в яичницу две сосиски и быстро поужинал. Раздражающее напряжение сохранялось во всём теле до сих пор после сверлящего взгляда той продавщицы. Нервы. Это нервы. Пожалуй, девушка здесь не при чём. В последнее время я был оторван от жизни. Постоянно учился, поглощая немыслимые объёмы программной литературы, подрабатывал в букинистическом магазине, а раз в неделю ходил в бар. Один. Напивался до полусознания, чтобы оставалось всего только сил добраться домой на автопилоте, и спал до обеда следующего дня.
Нужно развлечься. Я взял пульт от телевизора. Новости. Идиотский поп-концерт к какому-то там дню (дери меня за ногу, не помню, к какому). Реклама. Интересно, никто не заметил, что режиссёр явный наркоман? Танцующие печенья – это серьёзный удар исподтишка по психике. Третьесортный американский боевичок – скучно. От всего этого разнообразия даже не клонит в сон. На пятой минуте прощёлкивания меня начало подташнивать. Пора прекращать это занятие.
Открыл банку пива, залез с ногами на кровать и, подложив под спину подушку, приступил к Кэндзабуро. Закладка лежала на той же странице, где я оставил её вчера.

«Прежде чем проснуться, Исана снова увидел сон: вокруг него толпятся сонмы душ деревьев и душ китов. Деревьев-душ множество, как в девственном лесу. Китов-душ множество, как до начала эпохи китобойного промысла. Этот странный сон был последовательно диалектичен — Исана понимал, что поскольку это души, то, хотя их неисчислимое множество, им хватит места, чтобы выстроиться вдоль стен комнаты, в которой спят они с Дзином. Когда Исана лежал еще на диване, укрывшись одеялом, но уже готов был проснуться, души деревьев и души китов устроили ему безмолвный перекрестный допрос, построенный на методе психоанализа. Исана разрешили остаться лежать на диване. «Зачем меня спрашивают, собираюсь ли я причинить зло тем, кто находится на третьем этаже? Ведь пострадавший — я», — взывал он к душам деревьев и душам китов еле слышным голосом, потому ли, что на него был надет собачий намордник, или сам он сомневался в своих словах, но, во всяком случае, голос был еле слышен...»
(Кэндзабуро Оэ. «Объяли меня воды до души моей...»)

Нет, не могу сосредоточиться! Допросы. Киты. Деревья…
Тиканье часов в этот вечер казалось особенно раздражающим.
На столе лежала та самая книжка в оранжевой обложке с надписью «А.Я.» на корешке. Может, всё-таки стоит взглянуть, из-за чего я лишился покоя. Взял в руки и немного повертел, осматривая со всех сторон маленький томик на папиросной бумаге. Чем зарабатывает мой гениальный друг! Любовные романчики – чтиво для молоденьких девочек, скучающих домохозяек и одиноких отчаявшихся извращенцев. Таких, как я… В воздухе повисла пауза. Всё было ясно без слов. Что ж поделать, наличие пока ещё трезвой самокритики моей личности позволяет подозревать, что не всё ещё безнадёжно.
Поудобней устроившись с банкой пива в одной руке и книгой Акикавы в другой, я начал читать. На первых же страницах вижу обычное скучное вступление, банальная история про старшеклассников, подростковую влюблённость и максимализм. Главного героя зовут... Не верю своим глазам, имя ему Акихико. Акихико учится в выпускном классе. Он тайно влюблён в Такахиро, которого перевели к ним в прошлом году. Удивительное совпадение! У него что, совсем не осталось фантазии? Назвал бы их хотя бы Ромео и Джулий, остряк-самоучка! Хорошо, догадался фамилии заменить. Знал бы Такахиро его истинную сущность! Ну, неважно, проехали. Читаю дальше. Пиво отставлено на пол. Чёрт, а эта книжонка затягивает! Не зря он взялся за это, мой Усами-сенсей.

@темы: Акихико, "Фанфик", "Такахиро", Хироки

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

~Junjou Romantica~\~Чистая романтика~

главная