14:13 

Фанфик. Часть 5

Victorialiya
Счастлив живущий в эпоху перемен.
Название: Мальчики, девочки и интим-на-двоих
Автор: Victorialiya
Гамма: vates
Категория/Рейтинг: NC 17. Ч. 5 - R
Жанр: Романтика, психология, немного юмора
Персонажи: Мисаки, Аикава
Статус: В процессе. Ч. 5
Размер: Общий размер: Миди. Ч 5. Мини
Содержание: Мисаки решился-таки выяснить отношения с Аикавой, но всё пошло не так, как он ожидал. Разговор получился совсем не об этом.
Предупреждение: Автор, в отличие от одного из персонажей, профессиональным писателем не является. AU. Возможен ООС
Дисклеймер: Идея и персонажи принадлежат автору манги Сюнгину Накамуре. Выражаю огромную благодарность режиссёру Тиаки Кону и всем создателям анимесериала.

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4



В последующие дни, приходя на подработку в издательство, Мисаки старался лишний раз избегать встреч с редактором Акихико. Он молча выполнял все поручения, как обычно, по-японски, не поднимая глаза на вышестоящих сотрудников. Аикава-сан находилась в вечной суете и не приставала с расспросами. Если человек хмур и не смеётся над шутками, значит, сейчас ему так надо. Лучше дать шанс самому разобраться с проблемами и перепадами настроения, чем лезть в душу. Усами-сенсей особых перемен в своём подопечном не видел. «Может, всё ещё думает, кем хочет быть, - пояснил он, - сама понимаешь, какой из него редактор. Я верю в парнишку, но ему очень тяжело придётся».
Наконец, одним светлым рабочим днём, Такахаси Мисаки набрался смелости:
- Аикава-сан, можно поговорить с вами?
Та заметно оживилась.
- Да, конечно.
- Уважаемая, Аикава-сан! – окликнул её сотрудник редакторского отдела, придерживая плечом телефонную трубку, - исполнительный директор Рюичиро Исака хочет поговорить с вами!
- Да-да, я зайду к нему, - отмахнулась она, - так что ты хотел, Мисаки-кун?
- Аикава! Это срочно! Исака-сан говорит, немедленно!
- Уже бегу! – засуетилась та и обратилась к мальчику: - подождёшь меня?
- Конечно-конечно, - утвердительно закивал тот, - извините, пожалуйста, за беспокойство!
- Ах, ну что ты! – улыбнулась редактор, - пойдём со мной! - и они оба отправились на другой этаж. По дороге Мисаки прочёл на губах начальницы беззвучное чертыхание.

***

Аикава-сан зашла в кабинет, а Мисаки, расположившись в кресле, остался дожидаться её в приёмной. Он числился помощником редактора, но выполнял разные мелкие поручения наподобие сортировки почты и доставки бумаг из отдела в отдел. То есть вся полезная деятельность Такахаси в издательстве сводилась к чему-то среднему между обязанностями секретаря и мальчика на побегушках.
Другое дело Каору Асахина. Вот незаменимый человек для своего босса. Личный помощник исполнительного директора с невозмутимым видом отвечал на телефонные звонки, параллельно занося какие-то данные в компьютер.
Мисаки открыл журнал, лежавший на столике и начал листать. Экономика, политика, засуха в Австралии – неинтересно. Преследовало неистребимое ощущение, что за ним наблюдают. И неспроста, Асахина-сан между делом контролировал всю обстановку. Серьёзный отстранённый взгляд периодически выскальзывал из-за монитора и быстро, как бы невзначай, сканировал единственного гостя.
- Я вижу, ты хороший парень, ответственный, - после нескольких минут сосредоточенного молчания начал секретарь, - ты же приятель новеллиста Акихико Усами.
- А, ну, да, - смущённо кивнул тот.
От длинного шлейфа славы Усаги-сана сложно было укрыться. Кроме того, когда-то давно, в самом начале истории, они успели уже познакомиться. Может, Асахина забыл, а, вероятнее всего, просто не хотел это показывать. Зачем лишний раз говорить: «Привет!», ввергая себя и других в дальнейший обмен ненужными символами и подарками?
- Давно работаешь в издательстве?
- Да я тут только подрабатываю… Уже больше года.
- А что думаешь об Исака-сане-младшем?
- Ну-у-у… - вопрос явно застал Мисаки врасплох. Этот человек с самого начала показался ему неприятным, как минимум потому, что периодически создавал вокруг себя ареол доброты и мученичества, без капли стыда обманывая честных граждан. - Странноватый тип, - наконец произнёс он, - корыстный какой-то что ли… Хитрющий очень… Но профессионал! Крутой, конечно…
И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стандартными офисными звуками: часы, телефон, пальцы по клавиатуре. Да, можно было и не откровенничать. В воздухе с каждой минутой усиливалось напряжение.
- Я вижу, ты хороший человек, Такахаси! - улыбнулся Асахина, - будь так добр, помоги мне. Всего на пару минут!
- А? – растерялся тот, - да, пожалуйста. Что надо делать?
- Ничего. Телефон с автоответчиком. Факс принимается автоматически. Если кто-то заглянет на огонёк, скажешь, что господин исполнительный директор немного занят и примет их позже.
- Понятно.
- Пару минут! – подчеркнул мужчина и скрылся за дверью.
«Вот уж подфартило, блин! – подумал Мисаки, - наверное, надо было отказаться…»

Большие настенные часы размеренно тикали. Кроме этого уже десять минут ничего не происходило. Мисаки занервничал. Он сидел как на иголках, будто дожидался не старой знакомой, а приёма у стоматолога. Сейчас Аикава выйдет и весело скажет ему: «Ну что, я свободна. О чём ты хотел поговорить?» Поговорить… Слова путались в голове, прямо как в школе, когда вызывали к доске отвечать урок. И что он ей скажет? Заготовленные претензии показались ребячеством, но жажда справедливости требовала своё. «Аикава-сан, почему вы так себя ведёте?» - «Как «так»? - она никогда не вела себя плохо по отношению к нему, разве что редактируя и дополняя порнографические новеллы. «Почему вы ругаете Усами-сенсея?» – «Странный вопрос, почему! Разве ещё хоть кто-нибудь из общих знакомых не знает?»
Мда, можно было выкручивать пуговицу от рубашки до бесконечности, то в одну, то в другую сторону. Всё равно в голову ничего не приходило, а что появлялось – забраковывалось как полный бред.
На часах 16:27. Секундная стрелка ползла удивительно медленно, как засыпающая черепаха. Удивительно, как до их пор она не упала на пол. Справа – кабинет Исаки. Слева – большое окно. Текстильные вертикальные жалюзи аккуратной гармошкой сдвинуты в одну сторону. Рядом, на специальном коричневом столике в четырёхугольной керамической ёмкости росла маленькая сосна. «Бонсай!» – обрадовался Мисаки. Кусочек природы в издательских джунглях успокаивал глаз. Искусственно сформированные ветки зеленели густыми иголочками, немного изогнутый ствол тянулся к свету. Казалось, всё деревце жаждало приникнуть к стеклу и прорасти сквозь него, чтобы заменить своё потолочное небо настоящей высокой лазурью. Любому, даже самому маленькому изуродованному кустарнику гораздо лучше жилось бы не в катке, а в настоящем лесу возле прохладного водоёма. С каменистого пригорка падает ручеёк и образует небольшую запруду. Среди танца теней и солнечных бликов плещутся юркие золотые рыбки. Эх, хорошо! Даже просто так, без всяких дополнений, живая сосна и кусочек земли контрастировали с утилитарной строгой приёмной, но в этом-то и скрывается гармония. Рядом с зелёной крохой легко почувствовать себя большим и сильным, как будто бы ты один из богов, созидающих мир. А в этом скромном горшочке – первоначало. Дальше появится ещё сосна, потом клен и берёзка, а дальше – леса и поля, моря и горы. Покойная мама Мисаки любила выращивать бонсай, а её младший сын любил фантазировать.
Неприятный короткий звук разрушил идиллию. Юноша вздрогнул. Факс, заморгав одним глазом, начал принимать какие-то документы. Вот же противное устройство! Тихо шурша, аппарат медленно выплёвывал страницу за страницей.
Послышались шаги в кабинете, и дверь чуть-чуть приоткрылась.
- Не понимаю, что тут такого? Подумаешь, спонсору образцы показать! – искренне удивлялся мужской голос.
- Простите, многоуважаемый Исака-сан, к моему великому стыду, я недостаточно компетентна.
- Глупости!
- Извините, но я просто не имею права подвести вас и всю нашу фирму, – всё ещё сокрушалась Аикава.
- Вы же прекрасно разговариваете с людьми на официальных мероприятиях, - настаивал тот, - и в способностях ваших я не сомневаюсь.
- Такие похвалы слишком большая честь для меня. Юрист или менеджер отдела продаж справятся гораздо лучше.
- Знаешь ли ты, что такое «менеждер»? В основе лежит английское слово «manage» - руководить, заведовать, справляться, ухитряться, умудряться или выкручиваться. Все мы по-своему менеджерим, так что отказы не принимаются. Жду возвращения с победой!
- Господин спонсор очень серьёзный и уважаемый человек, ему подобает разговаривать с главой отдела, - сотрудница продолжала то ли подлизываться, то ли отбалтываться. - Конечно же, сам исполнительный директор с его профессионализмом и непревзойдённым талантом вести переговоры более достоин подобной встречи.
Послышался раздраженный вздох.
- Однако при всех достоинствах у меня есть лишь один недостаток. Понимаешь ли, Эри, я не женщина…
«Эри? - насторожился Мисаки, - разве там ещё кто-то есть?» - и очень удивился, услышав в ответ голос всё той же Аикавы.
- При чём здесь это?
- Милая моя, ну как же тебе объяснить…
Мисаки никогда раньше не слышал её имени. Ни на работе, ни от Усаги-сана. Складывалось впечатление, что Аикава – это прозвище или вообще название засекреченной группы редакторов, способных «менеджерить» с наиболее трудными авторами.
- Ты же знаешь, как женщины действуют на мужчин! – интригующе продолжал господин Исака, - девушки из отдела продаж не знают всей творческой кухни, а ты у нас и умница, и красавица. Это же предварительные переговоры, ничего страшного! А после контрактами займётся юрист.
Несколько секунд молчания. Видимо, Аикава задумалась.
- Дорогая Эри, мы же знакомы так давно! – почти умолял он, - помоги нам, пожалуйста-препожалуйста! Мне больше не на кого положиться! Это очень важный, богатый и капризный человек. Мы познакомились с мистером … - из приёмной трудно было расслышать фамилию, - на воскресной презентации, и Аикава-сама ему очень понравилась. Будет обидно, если мы прохлопаем такую хорошую сделку! Я не переживу этого! Только ты сможешь спасти издательство!
- Даже так? Ну, как сказать… - в голосе девушки прозвучал скептицизм и некоторая обречённость. Зануда, он же высококлассный менеджер, - это человек, с которым проще согласиться. Особенно, если этот тип ваш начальник. Иначе получится только хуже.
- Ну и как скажешь? – послышался вкрадчивый шёпот в предвкушении грядущей победы.
Снова пауза.
- Разве что исключительно для тебя…
- Вот и умница! – воскликнул мужчина, - расстегни пару пуговиц на блузке, и в бой!


Асахина вернулся в приёмную:
- Я ничего не пропустил?
- Ну, как сказать… - Мисаки продублировал только что подслушанные слова. Фу, едва не застукали! Подозрение собственной неуместности, глупости и непросвещённости зародилось в молодой голове. Ещё бы, целая параллельная жизнь разворачивалась у него за спиной. Что да как, почему Исака-сан и редакторша Усаги вдруг разговаривают на «ты»? Кто такой этот архиважный господин спонсор? Сплошная темнота! Хорошее воспитание не позволяло задумываться об этом. Но он же не специально, дверь сама отворилась! Что ж теперь, затыкать уши?
- Кто-то приходил? – осведомился секретарь, строго поглядывая на мальчика. Сегодня Каору был явно не в духе.
- Нет.
Из кабинета вышли Иска и Аикава. Асахина-сан немедленно встал по струнке. Такахаси тоже вскочил и поклонился.
- Значит, вы исполните мою просьбу? – ещё раз уточнил начальник.
- Да, сделаю всё возможное, что от меня зависит!
- А, привет, мелкий! – лукаво подмигнул господин директор, и снова обратился к девушке: - Кстати, вот этого, - кивнул на Мисаки, - можно прихватить с собой…

Получив из рук Асахины тонкую синюю папку, редактор и её помощник переместились в отдел рекламы, где взяли тубус с плакатами, несколько книг и заранее приготовленный мешок со всякой печатно-сувенирной ерундой. Потом Аикава сделала несколько звонков и торжественно сказала: «Такахаси-сан, для тебя есть сверхответственное поручение. Будешь сопровождать меня на переговорах». Переговоры, так переговоры. Студент был не против прогуляться и разнообразить скучную офисную деятельность, ведь за прочтение манг денег ему пока не платили.

***

Они спустились в лифте на первый этаж и вышли на улицу. Потом миновали автобусную остановку и свернули в противоположную сторону от метро. Значит, цель была где-то неподалёку. Мисаки следовал за своей начальницей вдоль квартала, пока дорога не привела их в маленькое французское кафе.
Как только они переступили порог, учтивый официант в длинном коричневом фартуке тут же вышел навстречу, чтобы забрать вещи. Следом за ним появилась невысокая девушка в бледно-розовой блузе и таком же коричневом фартуке.
- Добрый день, господин. Разрешите проводить вас и вашу даму за столик.
Едва расставшись со своей ношей, Мисаки почувствовал себя неуютно. Минут пять назад он был просто младшим сотрудником на полставки, а теперь уже джентльмен с леди. Неожиданный поворот. Аикава-сан легонько тронула спутника за плечо и одобрительно кивнула. Официантка по-прежнему ждала их и мило улыбалась. Что же, не будем отказывать на столь любезное приглашение.
Это было скромное и очень уютное место. Повсюду бежевые тона, столы под красное дерево. На стенах в тонких золочёных рамках висели старинные черно-белые фотографии, судя по всему, виды Парижа. Зал всего на семь столиков. Большая стеклянная витрина-прилавок гостеприимно открывала любопытному взору потенциальных покупателей всевозможные сладости. Чуть дальше на полках в плетёных корзинках лежали французские батоны и румяные булочки. Ещё выше – всевозможные красивые баночки с чаем, сахаром, корицей и прочими мелочами. Возле стойки шушукались ещё два официанта и девушка-кондитер, но больше всего внимание привлекала старинная касса в блестящих латунных узорах, за которой, наверное, обслуживали ещё Чарли Чаплина… «Нет, Чаплин же не француз! – подумал Мисаки, - а ну и ладно, все европейцы и американцы на одно лицо! Наверное, в этом замечательном месте и будет происходить встреча».
Они сели за дальний столик в углу рядом с чуть пожелтевшей Эйфелевой башней. Кроме самой башни и малюсенькой рощицы внизу, за которой виднелся кусочек туманного города, на фотографии ничего не было, и Мисаки решил, что это всё-таки не пейзаж, а портрет.
- Желаете посмотреть закуски?
- Да, спасибо, мы сами, - улыбнулась Аикава, не поднимая глаз.
Всё тот же юноша в коричневом фартуке, что отнёс в гардероб их вещи, положил два комплекта меню и незаметно удалился.

«Значит, вот откуда берутся вкусности, которыми «любимый редактор» Усаги-сана меня угощает! Я бы тоже сюда частенько наведывался…». Мисаки невольно проглотил слюну.
- Выбирай, всё, что хочешь. Пожалуйста, не стесняйся.
- А разве мы не будем ждать наших партнёров? – удивился тот, - ведь это нехорошо.
- Я уже обо всём договорилась, - начальница вела себя очень спокойно, как будто бы так и надо, - если уж нас выслали в город, грех не уделить себе любимым несколько лишних минут, правда? Должны же быть преимущества у нашей работы, - и пододвинула прейскурант, - ни о чём не волнуйся.
Как же он ошибался, считая редактора Усаги-сана преданным издательству трудоголиком. С другой стороны, человек, разбирающийся в сладостях, просто не может быть занудой. Если такая вольность не пойдёт им во вред, то и ладно, пропустим по пирожному. В конце концов, ей виднее.
Книжка меню была приятной на ощупь, мягкая кожаная обложка, маленькая золотистая лилия в нижнем углу страницы. Мисаки сразу принялся разглядывать картинки десертов. Те выглядели так аппетитно, что захотелось всё сразу попробовать, но надо же и честь знать.
- А вы? – осторожно спросил он.
- Какой-нибудь круассан или тост. Устала я что-то от сладостей, - посетовала Аикава, - моя работа не располагает к здоровому питанию. А ты выбирай.
- Ну-у-у, неожиданно как-то. Даже не знаю...
- Хорошо, - мадмуазель захлопнула меню, - фрукты-ягоды или шоколад? Бисквит, суфле, крем?
- Не знаю, - задумался тот, всё ещё немного стесняясь, - крем, бисквит и фрукты наверно...
- Отлично, а для меня просто круассан с сыром.
К ним подошёл официант.
- Сделаете заказ, молодой господин?
Аикава-сан не проявляла активности, в рассеянном ожидании изучая салфетку. Ну ладно, он всё-таки джентльмен. Надо же когда-нибудь начинать.
- Вот это и это, пожалуйста, - показал он соответствующие пункты меню, - что вы будете пить?
Девушка подняла глаза
- Что-нибудь на твой вкус, я доверяю.
- Может быть, чай?
- Чёрный, зелёный, фруктовый или травяной? – официант распахнул перед ним страницу, наверное, с сотней изображений листочков и чашечек.
- Обычный зелёный, пожалуйста.
Несколько минут спустя они уже дегустировали горячий ароматный напиток. Молчание под звуки французского аккордеона. Рабочий день временно остановлен. Берег Сены на паспарту между подарочными коробками шоколада и бутылками коллекционного вина наблюдает за колыханием занавесок. Терпкость зелёного чая перемешалась с едва заметным оттенком ванили, которым, казалось, было пропитано всё кафе. Никуда не денешься, попытки отыскать в девушке, сидевшей напротив, хоть какие-нибудь черты истеричной фурии увенчались провалом. Может быть, тогда утром по телефону говорил кто-то другой?
- Хорошо просто так посидеть с кем-то, – задумчиво вздохнула Аикава.
Мисаки стало совсем неловко. Разборки на тему критики Усами-сенсея теперь выглядели бы совсем по-дурацки. Он молча ковырял блестящей маленькой вилкой пирожное. За всё время знакомства они ни разу не общались наедине в неформальной обстановке. Какая в том необходимость? Общих интересов, также как общих тем, за исключением работы и жалоб на Акихико, вроде бы не было. Телефонные беседы о всяких мелочах и формальностях не считаются.
- Не вкусно? – растерянно спросила Аикава, которая тоже плохо представляла, как и о чём говорить, ведь этот юноша… хм, как бы это сказать… любимый человек и сожитель её главного автора. Но нельзя же так просидеть все счастливо освободившиеся полчаса!
- Ты действительно хочешь работать в издательстве и редактировать мангу?
- Да, - тот совсем потупил глаза, - правда, не знаю, возьмут ли. Но я хочу всё сделать сам, без рекомендаций от вас или Усаги-сана.
- Что ж, похвально, - согласилась она, - но рекомендации это не так уж плохо. Это как подтверждение профпригодности. Какой-то опыт работы в отделе у тебя уже есть, так? Хорошо. Ещё будут смотреть на оценки по гуманитарным предметам и вопросы на разные темы задавать.
Мисаки почти не слушал, он сосредоточенно думал о своём.
- Скажите, - набравшись смелости, он вдохнул полной грудью, - Вы же давно знаете Усами Акихико?
- Да, пожалуй, давно.
- И вы с ним коллеги. Приятели, - он отправил в рот кусочек бисквита.
- Да, можно и так сказать.
- Довольно близкие…
Аикава-сан напряглась. К чему такие вопросы? Он что, собирается предъявлять ей претензии? Это ревность? «Мда, в жизни мальчики-геи всё-таки сильно похожи на девочек, - отметила она про себя, - удивительная непосредственность. И почему они так любят примерять отрицательные стереотипы?».
- Вы очень тесно работаете вместе, Усаги даже сделал вам ключи от квартиры…
Устало вздохнув, она ждала продолжения: «А я-то думала, давно уже всё решено! Ну, говори, чего ты мусолишь! Не хочу перенаправлять тему, - трогательно и немного смешно было наблюдать по-детски широко распахнутые зелёные глаза, розовеющий кончик носа и нервно подрагивающие губы, - не переживай, если ты совсем разойдёшься или с испугу застопорит, я изображу, что мы опаздываем, и сделаю вид, будто не слышала ничего».
- Скажите мне честно, Аикава-сан, Усаги встречается с женщинами? С кем у него были отношения?
Мальчишка неуверенным жестом сделал большой глоток чая, стараясь подчёркнуть собственную решимость.
- Скажу тебе по секрету, - та подозвала его, вынудив наклониться ближе, и продолжила почти шёпотом: - Акихико не любит женщин. Кроме тебя, у него никого нет. Он голубой до мозга костей, я-то знаю, поверь мне. А почему ты спросил? Есть какие-то подозрения?
- Нет. Просто. Усаги как-то упоминал, что когда-то встречался с женщинами…
- Подумай сам, - пришла её очередь немного взволнованно отпить из чашки, - он влюбился в твоего брата эдак в восемнадцать лет. Потом, спустя годы напрасных мечтаний его сердцем завладел другой Такахаси, то есть ты. Так в чём проблема? Если он с кем-нибудь и встречался, то было это ещё в школе. Пустяки! – она небрежно махнула рукой.
Тот задумался, что-то в уме посчитал, а потом улыбнулся, но как-то растерянно. «Можно не беспокоиться… - но вздох облегчения замер на полдороги – Стоп! «Голубой»? Она сказала «голубой до мозга костей» или мне показалось? Может быть, это… нормально? Тогда почему большинство мужчин говорят, что встречаются с девушками, а про мальчиков никто не сообщает? Почему г… тьфу, «их» можно встретить только в нехороших районах Токио? И что, мне всё же придётся краситься и наряжаться?..»
- Акихико любит тебя, и он очень ревнив! Но мы ему ни о чём не расскажем, ведь правда?
- Да, - согласился Мисаки, а голова была занята всё теми же мыслями. Совершенно ничего он не понимает в скользких вопросах. А может, оно и не надо, понимать? Чем меньше задумываешься, тем спокойней живётся? Усаги всегда был немного странным, но добрым.
- Я не хочу усложнять ваши отношения, - продолжила Аикава.
- Усложнять? – удивился тот, - Совсем нет! Своей заботой он меня уже утомил. И вы, пожалуйста, относитесь ко мне серьёзно, я же самостоятельный человек. Через год, если получится, я тоже стану редактором.
- А я и отношусь, - возразила коллега, стараясь обойтись без обид, - но и ты вне работы не называй меня на «вы». Только учти, при Акихико я всегда на работе. Меня вообще-то Эри зовут, - Аикава протянула руку, и Мисаки легонько пожал её.
В этот момент за соседним столиком раздался смешок. Двое мужчин в строгих костюмах что-то негромко между собой обсуждали, потягивая вино из высоких бокалов. Возможно, это было просто совпадением, и рукопожатие ни при чём.
- Скажите… то есть скажи, Аикава-сан, каково это, быть редактором?
- Сложно, но очень интересно.
- А что самое тяжёлое? Наверное, перечитывать рукописи, по десять раз, иероглифы выверять?
- Нет, это мелочи! Самое страшное, когда ты сдаёшь окончательный вариант. Если половину зарубят или печатать передумают, вся работа насмарку!
- А часто такое бывает?
- Чтобы полностью – очень редко. Со мной – никогда, но я всё равно каждый раз переживаю, словно школьница на экзамене. Как же я понимаю Усами-сенсея! Он, бедняга, сильно волнуется за свои творения. Книги как дети. Сначала ты их долго вынашиваешь, растишь, воспитываешь, а потом они вдруг начинают жить самостоятельной жизнью… - она невольно вздохнула, - но мне нравится. Тем более как-то влилась, приработалась.
Мисаки представил своего племянника. На книгу он точно не похож, даже читать не умеет.
- Творческая работа - это здорово! Редактировать мангу, наверное, всё равно, что её сочинять!
- Не надо путать автора и редактора! – возразила Аикава, - мы – серые кардиналы. Иногда приходится переписывать добрую часть романа, а лавры всё равно автору достаются.
- Грустно.
- Немного, - согласилась она. - Причём всегда самое трудное – это работа с людьми. От человеческого фактора очень много зависит.
- Да уж, я вижу, как тяжело с Усаги приходится!
- Нелегко. Усами-сенсей для меня главный, но не единственный автор. Кроме того, в издательстве много другой работы. Ты же видел: письма, правки, иллюстрации, подбор материалов, ксерокопии, распечатки, поиски, переговоры! Если повезёт, сидишь допоздна в интернете, данные сверяешь. Тут можно хоть немного отвлечься и расслабиться. А иногда просто язык от пустопорожней болтовни отваливается, и голова гудит…
Эдит Пиаф негромко мурлыкала под какую-то лирическую мелодию. Мисаки расслабился и стал проваливаться куда-то в пространство между звуками женского голоса.
- Не люблю официальные мероприятия и банкеты, - Эри откинулась на спинку стула и, набрав лёгкими воздух, ненадолго задержала дыхание.
- Я тоже.
- Зачем мучить людей дурацкими теориями про хомячков или жизнь на Марсе, если всем очевидно, что тебя это совершенно не волнует? И никого не волнует. Ничего принципиально не изменит присутствие в космосе других цивилизаций, как жили, так и будем жить! Ну, научимся у них чему-нибудь, заразим какой-то доселе им неизвестной болезнью или наоборот. Все инопланетяне здесь, вокруг нас…
Бизнесмены за соседним столом снова засмеялась. Мальчик-официант неожиданно уронил ложку и получил большой нагоняй. Развеселившиеся посетители сразу же затихли. Было слышно, как один из мужчин произнёс товарищу: «Не шуми. Хватит шуток!»
Аикава негромко хмыкнула и продолжила:
- Идёт по улице человек, обычный белый воротничок, глазу не за что зацепиться. Подойдёшь, сядешь с ним рядом, присмотришься – точно! Щупальцы у него торчат во все стороны, и слюна зелёной слизью на ботинки капает – ужас! И не надо буквально крылья с копытами приделывать. Читайте фантастику!
- Что, правда, с копытами? – очнулся Мисаки.
- Да, удивительное рядом. Но что-то я расфантазировалась, не бери в голову! – рассмеялась она и, как бы извиняясь, заметила, - хочешь чаю? Ещё не остыл.
- Позвольте мне, - он привстал и заботливо наполнил чашки.
- Спасибо большое! Ну и денёк сегодня, - вздохнула Эри, - приходится делать много лишнего, а как откажешь, корпорация… Но мы всё сможем, надо только постараться!
Мисаки снова обратил внимание на мужчин за соседним столом. Чем это они занимаются в такое время? Почему сидят здесь, а не на работе? Если хотят, пусть пьянствуют посреди дня, у нас нет сухого закона. Просто когда на тебя кто-то смотрит, да ещё и обсуждает - такое трудно не заметить. Возникло непривычное подозрение, что на этот раз главным объектом внимания был не он, а Эри Аикава. Когда же обострившийся мнительный слух неожиданно уловил одну пошлую шутку со словами «формы», «парочка» и ещё одним нецензурным, всё внутри закипело. Мисаки был сильно возмущён подобной бестактностью. Хотелось просто вскочить и заставить их извиниться. Но почему он решил вдруг, что шутка касается именно его? Кроме них в кафе была пожилая пара, да еще упитанный гражданин в панаме зашёл купить мармелад. Может быть, после очередного бокальчика господам просто вспомнился кто-то из коллег или родственников? Маловероятно, однако нельзя просто так обвинять.
Он нервно сминал салфетку, словно это была наглая пьяная морда, упорно просившая кирпича. Аикава-сан, не обращая ни малейшего внимания на его манипуляции, всё рассказывала и рассказывала что-то, настойчиво требуя от друга знаков участия в разговоре:
- … Нет, расширять кругозор я непротив, но иногда утомляют очень. К тому же, досадная профпривычка формируется. Но мы же японцы! Хотя, в узком кругу можно иногда откровенно поговорить, ведь правда? Скажи?
- Да, конечно! – тот улыбнулся, несчастная салфетка почти превратилась в кашицу.
- Порой мы вынуждены игнорировать многие проявления, которые нам очень не нравятся, - продолжала она, - нормальность вещь относительная. К примеру, до сих пор неизвестны точные критерии психической нормы. Человек состоит не из одних лишь инстинктов. Разные общества, разные слои, группы – приходится находить между ними гармонию.
- Ох, как бы сейчас катаной-то размахнуться… - вслух подумал Мисаки. Было так неудобно из-за соседей, что даже кусок в горло не лез. Мы же цивилизованные люди! И он… И они…
- Сказав дураку, что он дурак, сам ты не сделаешься умным. Если кто-то позволяет себе слабость или оплошность, это совсем не означает, что нам тоже можно так поступать.
- Ага.
Ничего особенного он не услышал, банальная народная мудрость или перефразированные афоризмы. Только вот как быть с пробудившимся чувством стыда, уже за себя, которое тоскливо сосало под ложечкой. Неприятная ситуация. Чтобы отвлечься, Мисаки снова вернулся к забытому пирожному, но Аикава, уловив недовольство, решила продолжить эту линию разговора:
- Есть правила, по которым заведено жить. Устоявшиеся в обществе нормы поведения, этикет, приличия.
- К сожалению, не все в этом зале такие приличные...
- Увы. Ничего не поделаешь, традиции, - вздохнула она.
- Но разве это хорошо? – почему нахалу нельзя сказать, что он хам, а пьяному, что он перебрал с алкоголем? Мисаки возмущали подобные вещи. Не уронить лицо, дать шанс человеку справиться самому, игнорировать до последнего – всё это правильно и полезно, японская вежливость, но иногда получается совсем не по-братски, какая-то молчаливая подлость. - Человек не должен слепо следовать традиции и общественному мнению! – возразил он, - необязательно идти на поводу и сливаться с массой. Если все побегут в пропасть, что, и мне тоже надо со всеми? Лучше быть самостоятельным, думать своей головой и реализовывать себя для общего блага. Правда, я до конца неуверен, в чём хочу реализовываться…
- А чем плохи традиции? – рассуждения мальчика показались ей немного поверхностными и шаблонным, - ты же справляешь Новый год и Праздник очищения, поминаешь усопших. Здороваться при встрече – это традиция вежливости, то есть норма поведения.
– Да, но кое-что мне не нравится. Например, строгая иерархия или куча формальностей, которые приходится соблюдать. А ещё необходимость скрывать свои истинные чувства. Глупо всё это как-то.
– Может быть в чём-то и глупо, - согласилась Эри, - но традиция – это сущность, дух народа, передающийся из поколения в поколение. Лишние структуры отваливаются со временем, а главное остаётся. Не надо рубить с плеча. Наше общество испытало на практике много горя и радости, человеческой жизни не хватит, чтобы повторить всё это. Лучше сначала принять и поверить, а уж потом проверять.
Мисаки озадачился. Что это могло значить? Опыт – это прекрасно, кто его отвергает?
– Надо думать своим умом, а не следовать за толпой! Я уважаю коллектив, потому что вместе мы – сила, но каждый должен быть сам по себе, независимым!
– Однако то, что существует много веков и до сих пор не утратило смысл, уже оправдало себя.
– По-моему, это дремучие стереотипы. Время не стоит на месте. Мы же летаем на самолётах, а не ходим пешком через всю страну. Так же и здесь, человек развивается, высвобождаясь из оков прошлого! Сегодня за маленькую случайную ошибку ты не обязан вспарывать себе живот, просто очень стыдно и всё. Западный вариант как-то проще и добрее, он мне гораздо больше нравится: извинился, покаялся – и живи себе дальше, ты уже молодец! А у нас? Ошибся - и ты заштампован, позор! Думай-гадай, что же с тобой не так, и почему люди ведут себя с тобою так странно…
- Откуда ты так уверенно говоришь о Западе? Ты же там не был.
- Но я же смотрю кино, - возразил Мисаки, - и в университет хожу не напрасно!
Парень старался ответственно относиться к учёбе, но никогда бы не подумал, что полученные знания могут пригодиться в такой ситуации. Там, где возможно избежать спора, лучше согласиться или промолчать. Но здесь Аикава задела его за живое, да и ввязавшись в разговор, уже не хотелось отступаться или показывать себя глупым.
– Мисаки-кун, ты всё упрощаешь. На сегодняшний день вокруг нас есть элементы и того, и другого. Понимаешь, такая строгость к человеку в традиционных азиатских обществах, сведение почти до ничто, до функции, исторически оправдана. Раньше иначе нельзя было выжить. Тем более коллектив всегда доминирует над индивидом.
– А как же вождь коллектива? Он выражает не только общие интересы, но и свои собственные! Вон, как живут принцы или крупные богачи!
– Но мы же с тобой не принцы, - она проводила пальцами по краешку блюдца туда и обратно, не поднимая на собеседника глаз, - начальник несёт большую ответственность, он – это лицо фирмы. Даже самый маленький, а уж тем более глава корпорации. Не может же английская королева, Билл Гейтс, или, скажем, посол Франции быть грязным нищим в лохмотьях! Это позор для страны или падает статус корпорации – барин чудит, значит, если это не специальная акция, у него с головой уже не в порядке. Следовательно, Титанику недолго осталось.
– Ну да, но я говорил не об этом! – настаивал парень, при чём тут Титаник? - Личность тоже важна! Личности творят историю! Леонардо да Винчи, Наполеон, махатма Ганди, да хоть Чарли Чаплин в конце-то концов! Человек должен максимально себя реализовывать, ну и приносить пользу обществу, конечно. Для чего же ему стараться, иначе никто не оценит и не поддержит! И в простой жизни надо думать своей головой, иначе уважать не станут, так и будешь всегда несознательной серостью. Если у тебя много идей, есть талант или хотя бы желание реализоваться, то наступать на горло собственной песне – это несправедливо!
Мисаки вспомнил Такахиро, и ему стало немного грустно. Брат так и не окончил университет, зато не сдался, и теперь у него хорошо оплачиваемая престижная работа. Но самое большое счастье – это любящая семья.
– Для одного справедливость – честно заработанные деньги, а для другого – украсть у бабушки курицу (ну и что, у неё их две, да и старая бабка, пора ей уже), - Эри начинала терять терпение и жалость проявлять она не собиралась. Мальчишка сам затеял разговор, так продолжаем дискуссию. Значит, считаешь себя умным? Что же, проверим, даже интересно! - Иногда, знаешь ли, прекрасные порывы лучше душить в зачатке, поскольку зрение человеческое субъективно. Улицы убирать или потрошить рыбу тоже кто-нибудь должен. На благо всех, кстати.
- Эри, ты говоришь так грубо! Речь идет о нормальных хороших людях! Я никогда бы так не сделал!
– Это ты, а люди бывают разные. Далеко не всем и не во всём надо предоставлять полную субъективную свободу.
– Но человек, он же умный, он от природы не злой! Это жизнь делает его таким, суровые обстоятельства, рамки и ограничения бесконечные! Если предоставить выбор, каждый сам сделает правильно без пинка и подсказки! Школьные предметы надо учить, а что такое хорошо, человек и так знает!
– Мда, а ты думаешь, кто-нибудь при этом будет ходить в школу?
– Конечно!
– А вот я не уверена, - возразила она, - если человека не пристыдить в самом начале, не контролировать, то он пойдёт по скользкой дорожке или, точнее сказать, будет «жить в своё удовольствие». Почему машинист должен ходить на работу? Лучше пить пиво! А ты? Зачем институт? Приятнее дольше поспать, поесть тортик!
С каждым её ответом Мисаки всё сложнее было поддерживать разговор, словно его экзаменовали. Зачем столько рассуждений? Просто так есть и всё, по-другому и быть не может!
– Потому что иначе всем будет хуже.
– Хуже? Ну ладно, пешком до Осаки далеко, - не унималась Эри, - а ты? Зачем тебе такое мучение надо?
– Я хочу быть умным, заниматься любимой работой, сам себя обеспечивать.
– Наконец кое-кто сказал «хочу», а то все «должен» и «надо»! Никто никому ничего не должен. Кому и зачем это надо? Видишь, общество обуславливает тебя!
– Обуславливает?
- Почему бы не переехать загород и выращивать на поле овощи? Или попрошайничать? Кому нравится пахать на чужого дядю? Пусть недоумки вкалывают до седьмого пота ради глупых иллюзий!
– Я не хочу! За городом хорошо, но скучно, а побираться стыдно, я же взрослый, здоровый мужчина, и у меня нет иллюзий!
- Всё, что ты знаешь, что придумываешь и к чему стремишься, дал тебе человеческий мир, общество! В том числе мысль, что индивид важнее.
– Как это так?- озадачился он.
– Так, как есть, друг, извини.
Мисаки не совсем понимал свою спутницу. Друзья – это хорошо, и нюансы будущей работы полезно знать, но неужели нельзя быть хоть чуточку миролюбивей. Можно же вести интересный разговор без столь жёсткого вытягивания на откровенность? Ведь главное - добрые человеческие отношения! «Она меня совсем затюкала! Мужчины и женщины, воспитанность или хамство, своя голова или массовое сознание – как эти темы вообще умудряются пересекаться? А где же хвалёные компромиссы? Зачем такой переход на личности? – он сидел как в воду опущенный, - Я ведь тоже прав! Пусть только чуточку, но… где же справедливость? Мы оба цивилизованные люди! На дворе 21 век! Аикава умная конечно, только раньше я думал, что девушки должны быть скромнее... Может, именно это Усаги-сан имел ввиду под сокращением «ПМС?»

- Нужен стимул для любого движения. Азалия тянется к солнцу. Обезьяной или собакой руководят голод, самосохранение, продолжение рода, а с человеком гораздо сложнее. Ему, увы, мало всего этого. А тут ещё какое-то общество вылезло! Да, мы политические животные. В этом месте зарождается ещё один конфликт между «хочу» и «надо».
- Надо просто быть добрым и слушать зов своего сердца,- дрожащим голосом возразил ей Мисаки, - помогать людям, любить и верить.
На этом месте Эри печально улыбнулась. Перед ней был наивный идеалист. Боже мой, как это прекрасно и грустно! Потенциальный «донкихот» с «человеком дождя» в одном флаконе, и это несмотря на то, какой мир его окружает, и с каким изощрённым чудовищем живёт он в одной квартире… А парню уже не пятнадцать и даже не восемнадцать лет... Даже неудобно перед ним стало. Человек ведь так молод, он ещё даже университет не закончил. А она? Какой же циничной и резкой она может быть! Мисаки – это не гость с презентации, не хитрющий Исака-сан, и уж тем более не Акихико Усами, с которым она могла долго спорить, тренируя эрудицию и остроумие. Даже захотелось обнять мальчика и расцеловать в обе щёки. Но, если бы Аикава действительно это сделала, Мисаки явно не понял бы такого порыва.
- Во всех культурах есть прописные истины: уважать других, бороться за справедливость, самосовершенствоваться. Здесь я с тобой согласна, - после паузы захотелось как-то подытожить весь разговор и размыть или сгладить финал, - но люди, к сожалению, расшифровывают эти принципы по-разному. Трагедия в том, что, несмотря на стабильно появляющееся каждый день на небосклоне солнце, в человеческом мире удивительно много относительных вещей… Ты не обидишься, если я быстренько посмотрю перед встречей кое-какие документы? – осведомилась она.
- Конечно, пожалуйста! – рассеянно улыбнулся тот, разливая оставшийся чай по чашкам.
Утомительно соображалось. Невольно повернув голову, Мисаки встретился взглядом с человеком из-за соседнего столика. Оба они, смутившись, мгновенно отвернулись. Сделав несколько глотков, он снова успокоился. Сквозь коричневато-золотистую дымку тюля виднелся невзрачный фасад дома напротив и силуэты прохожих за окном. Пожилая женщина очень мило ухаживала за супругом, размешивая в его кофе ложечку сахара. Аикава с задумчивым видом просматривала итоги недавних продаж и рекламу из синей папки. При этом она наклонилась поближе к бумаге, невольно открывая в глубоком вырезе ложбинку груди до самого краешка бюстгальтера. Мисаки покраснел и, перепугавшись собственной наглости, уткнулся взглядом в тарелку. Как хорошо, что Эри была слишком увлечена. До этого он совершенно не замечал, что верхние пуговицы её блузки были расстёгнуты. Совет Исаки-сана оказался действенным. Вот куда, как муху на мёд, тянуло расслабившихся бизнесменов.
«Интересно, как девушкам живётся с такой грудью? – странная мысль пришла в голову. - Видал я и больше, конечно… Это красиво, не спорю, но, наверное, ужасно неудобно ходить, когда у тебя спереди такое болтается… Зачем их такими природа создала? Чтобы кормить ребёнка достаточно и маленькой груди. У той же кошки они малюсенькие, зато целых восемь. Наверно, какой-то здесь есть хитрый смысл», - он снова бесцеремонно переместил взгляд, уже не замечая собственного поступка. Шею его спутницы украшала тонкая цепочка с прозрачным цирконом в виде изящной капельки. Этот камешек ещё больше привлекал внимание к образовавшемуся декольте. Если хорошо присмотреться, через тонкую ткань прорисовывался контур белья, выгодно подчёркивающего фигуру. Правда, с соседнего столика эта деталь была незаметна.
«Ничего удивительного, округлые формы всегда привлекательны. Понятно, что мужчинам нравится. Это красиво. Не зря девушки всё время подчёркивают их. Я мужчина. Значит, мне должно это нравиться. Мне и нравится, напоминает о материнской заботе, семье... Интересно, какие чувства испытывает при виде женской груди Тодо? Не знаю. Стесняюсь спросить. Действительно, к чему? Просто так неприлично как-то. А Усаги-сан? В его нормальных рассказах присутствуют героини. Плохих книг с девочками у него я пока не встречал, возможно, потому что их нет. Но наверное, этот вопрос ему тоже знаком… Один я непросвещённый какой-то…»
Он продолжал задумчиво изучать ворот блузки и его содержимое, но никакого сексуального возбуждения почему-то не возникало. Когда он смотрел на Усаги, особенно случайно застав его полуголым, всё переворачивалось внутри, а внизу живота зарождалось приятное тянущее чувство. От прикосновений или объятий в такие моменты просто сносило крышу. Ни к другим мужчинам, ни, тем более, к женщинам, Мисаки не испытывал такого. Ещё бы, страшно даже подумать, ведь женщина – это святое, это хрупкое беззащитное существо буквально с другой планеты. Мама, сестра - как тут можно испытывать похоть, такое грубое осквернение! Но часто ли вообще приходилось разглядывать кого-то в упор? Культурные люди так не поступают. Никогда! Это не вежливо. Даже если очень хочется, можно позволить себе это издалека, украдкой, искоса невзначай. Исключение – в журналах или кино. В интернете все натыкаются на порнографическую рекламу, но силиконовые красотки совсем не привлекали его, даже наоборот, оскорбляли эстетическое и моральное чувство. Конечно, ради познавательного интереса в своё время некоторые места в деталях уже были рассмотрены. На уроке биологии, когда один мальчик притащил в школу папин журнал, вместе с другими ребятами Мисаки тоже туда заглянул. Распростёртые половые органы показались ему чем-то грубым и утилитарным, как полудохлая лягушка на булавках: интересно, но почему-то совсем не вдохновляет.
Есть мужчины с хорошей фигурой (Тодо, который ещё и кендо занимается, или тот же Суми-семпай), но увидеть их голыми не хотелось. Мисаки вообще не любил обнажёнку, его смущал даже переодевающийся Акихико. Просто потому что «голый Усаги» равняется «секс», и ничего с этим не поделаешь. Ханжество ни при чём, ему по-своему нравилось то, что они делали. Но какое значение всё это имеет без чувств, без привязанности, душевного единения и любви? Если бы Усаги по каким-то причинам не мог предаваться плотским утехам, его сердечный друг вполне бы пережил это. Потакать физиологическим желаниям или заниматься потреблением эмоций не самые лучшие варианты взаимодействия для двоих. Главное – человеческие отношения, а остальное… В конце концов руки не зря даны, зачем кого-то ещё беспокоить…
За маленьким столиком французского кафе, погружённый в себя, он сидел и пытался представить Аикаву без лифчика. «Интересно, такими же останутся её формы или нет? Наверное, нет. Хотя, кто знает…» - щеки и уши слегка покраснели, скорее от странных мыслей и возбуждённого интереса, нежели от возбуждённого пениса. Прилива тех самых гормонов не было. В штанах ничего не шевелилось. Он просто смотрел на женщину. Без вожделения.

Эри пила свой чай и терпеливо ждала развязки событий. Она благородно делала вид, что не замечает ни красных ушей, ни этой рассеянной физиономии напротив. «Да, что-то новенькое. Не ожидала… - читать дальше успешные отчёты о планах издательства получалось с трудом, - И что я скажу Акихико? Твой возлюбленный ещё не потерян для общества? Мальчик интересуется девочками? Что-то не видно подросткового гиперэнтузиазма, однако, начало положено. Ну и пусть, он просто человек. Его жизнь только начинается».
Круассан давно кончился. Взгляд на часы в мобильном телефоне, последний глоток чая.
- Третий! – наконец не выдержала она.
- Третий? – очнулся Мисаки и густо покраснел.
- Да, - вздохнула девушка, - тридцать третий раз приходится перечитывать последнюю рукопись сенсея, всё время кажется, что-то не так. Видимо, есть недоработки.
Когда Эри поспешно застегнула пуговицу, Мисаки всё понял. Его раскусили. С перепуга засунул всё оставшееся пирожное себе в рот. Перед ним же сидит не кто-нибудь, а редактор Усаги! Как просто, оказывается, почувствовать себя извращенцем. Дурные наклонности иногда передаются по воздуху, это заразно…
Аикава тут же потянулась к нему, стёрла со щеки кусочек крема и автоматически облизала палец.
- М-м-м! Вкусно! - протянула она, смущённо поглядывая исподлобья.
Где-то такое он уже видел… Это было так непосредственно и эротично, что становилось немножечко жутковато. Дежавю. Мисаки бросило в холодный пот. Она вела себя точно как… Усаги… «Та-та-да-там! Приехали…» – вся недолгая жизнь мигом пролетела перед глазами. Доверчивость подвела, Усаги был прав. Аикава-сан… демон в юбке! Эта женщина его… домогалась! Специально увела с работы и затащила в это кафе... Стоп! Он сам предложил поговорить. Блин! Какой дурачок! Что делать?!
- Да, тортик хорош! – Эри игриво улыбнулась и пояснила: - Стараюсь себя ограничивать, слежу за фигурой. Но иногда, увы…
Её взгляд был таким невинным. Лицо и чуть напряжённая поза, в которой сидела эта хрупкая девушка подчёркивали беззащитность. Хотелось поверить любым её словам. Отвергнув все страхи и сомнения, в душе Мисаки пробудилось желание или, вернее сказать, потребность позаботиться о своей старой знакомой. С каждой минутой становилось легче и радостей на душе. Всё вышло совсем не так, как он опасался. Или так, просто в силу неопытности трудно было это понять?
- Да что ты! – он принялся утешать её, осознавая себя взрослым и сильным, – замечательная фигура! И человек ты прекрасный.
- Тебе нравится, правда? – засмущалась та.
- Конечно же, да!
- Извини, не обращай внимания. Многие недовольны своей внешностью, особенно женщины. Это мужчине достаточно надеть свежую рубашку и галстук, а девушка вынуждена постоянно ухаживать за собой, следовать моде. Но лучше когда каждый из нас остаётся сам собой, правда?
- Я только хотел сказать, что вокруг гораздо больше красивых женщин, чем интересных мужчин, - Мисаки уже давно сделал такое наблюдение, чисто эстетическое, без всяких задних мыслей. Этот парень вообще не знал, что такое задние мысли и чем они отличаются от передних.
- А ты был на последней выставке роботов? – неожиданно спросила Эри, - меня приглашала подруга из редакции журнала «Новинки науки». Так интересно!
- Да-да, мы с друзьями тоже туда ходили! Эти механические животные просто чудо! Смотрю и гадаю, как это они двигаются и не натыкаются друг на друга! Удивительно! Жаль, я забыл фотоаппарат… - слегка огорчившись, он снова воспылал энтузиазмом. - Скажи, а заметку уже напечатали? Отложи мне журнал, очень прошу! Так хочется сохранить фотки на память!
Но Аикава невозмутимо достала телефон из сумки.
- Ой! Пора бежать! Нас почти уже ожидают! Поедем на метро, самый надёжный транспорт! - воскликнула она и попросила счёт у официанта.

@темы: Финфики, Мисаки

Комментарии
2011-06-28 в 00:00 

Baileys94
Самый опасный противник тот, кого все перестали опасаться.
ааааа!!! когда будет прода и когда уже наконец мисаки домой вернется? О_О там же усаги сан!!!! аааааааа, Автор, вы великолепны)))

2011-06-29 в 18:52 

Victorialiya
Счастлив живущий в эпоху перемен.
Спасибо, стараемся :shuffle:
А продолжение будет совсем скоро...

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

~Junjou Romantica~\~Чистая романтика~

главная